Моя гениальная подруга

"

"Я смотрела на нее из окна, понимала, что она уже не та, и снова вспоминала историю о взорвавшейся кастрюле. Образ искореженной и смятой меди возникал у меня в мозгу всякий раз, когда я думала о Лиле. Но я догадывалась – или надеялась? – что новая форма, в которую она себя загнала, долго не продержится. Рано или поздно случится взрыв.

45После того ужасного ужина в ресторане в Санта-Лючии мы никуда не ходили вместе, но не потому, что они нас больше не приглашали, а потому, что мы отказывались под любым благовидным предлогом.

Зато я продолжала – если оставались силы – ходить на домашние вечеринки с танцами или в пиццерию с нашей старой компанией. Впрочем, я соглашалась туда пойти, только если была уверена, что увижу Антонио, который с некоторых пор начал ненавязчиво, но упорно оказывать мне знаки внимания. Да, лицо у него лоснилось и было испещрено черными точками, и даже на зубах виднелся несмываемый черный налет, руки были крупными и грубыми: как-то раз он одними пальцами открутил болты у спущенного колеса старой колымаги, которую купил себе Паскуале. Зато у него были черные как вороново крыло, волнистые волосы, которые хотелось гладить, и хотя говорил он редко – мешала застенчивость, – но умел блеснуть остроумием. Ну и наконец, он единственный мною интересовался. Энцо появлялся редко, у него была своя жизнь, о которой мы знали мало или вообще ничего не знали, а если и приходил, то в своей особой сдержанной манере ухаживал за Кармелой. Что до Паскуале, то после того, как Лила ему отказала, он, казалось, и вовсе перестал замечать девушек, разве что изредка посматривал на Аду, которая явно с ним кокетничала, хоть и вечно твердила, что все наши парни – уроды и до смерти ей надоели.

О Лиле на этих вечеринках никто не хотел вспоминать, но все разговоры неизменно возвращались к ней: каждый из парней мечтал оказаться на месте Стефано. Больше всех страдал Паскуале: если бы не его давняя ненависть к Солара, он, глядишь, объединился бы с Марчелло против Черулло.

Стоило ему увидеть Лилу со Стефано, он готов был руки на себя наложить. Но он был хорошим парнем с добрым сердцем и изо всех сил старался держать свои чувства в узде и поступать по справедливости. Узнав, что Марчелло и Микеле подкараулили однажды вечером Рино и осыпали его самыми грязными оскорблениями – драться с ним они не решились, – Паскуале безоговорочно занял сторону Рино.