Моя гениальная подруга

Невозможно было представить себе, что она спускается с нами в метро, садится в автобус, гуляет по кварталу, ест пиццу на корсо Гарибальди, ходит с нами в кино или танцует в гостях у Джильолы.

В тот вечер мне стало очевидно, что у Лилы поменялся статус. За последние месяцы она превратилась в синьорину, похожую на модель из модного журнала, актрису кино или девушку с виа Кьяйя. Она блистала, и своим блеском наносила пощечину нашему нищему кварталу. Девочка, с которой мы шушукались, планируя, как с помощью Стефано избавить ее от Марчелло, исчезла, и на ее месте появилась молодая женщина, по воскресеньям прогуливавшаяся под руку с женихом, на зависть окружающим демонстрируя, какая они образцовая пара.

Да и Стефано своими подарками как будто хотел доказать всему кварталу, что второй такой красавицы, как Лила, не сыскать нигде. И правда, в ней словно открылся неиссякаемый источник красоты, и новая прическа, элегантная одежда, тени для век и помада лишь подчеркивали эту безупрченую красоту. Наверное, Стефано видел в ней надежный залог будущего богатства и власти, к которым стремился, а она пользовалась его обожанием, чтобы обезопасить себя, брата и родителей от всего того, что ненавидела с детства и чему всегда пыталась противостоять.

Тогда я еще не знала, что после того ужасного Нового года с ней произошло то, что она про себя называла «обрезкой». Но я помнила о взорвавшейся кастрюле: рассказ о ней прочно засел у меня в голове, и я возвращалась к нему снова и снова. Помню, как-то вечером я специально перечитала письмо, которое Лила отправила мне на Искью.

Каким далеким все это казалось теперь! Приходилось признать, что Лилы, писавшей то письмо, больше нет. Нет девчонки, сочинившей «Голубую фею», самостоятельно выучившей латынь и греческий, проглотившей полбиблиотеки учителя Ферраро и придумавшей модели обуви, рисунки которых теперь украшали стены мастерской. Я больше не видела ее и не слышала, как будто беспокойную злюку Лилу Черулло кто-то принес в жертву. Мы, знакомые с детства, продолжали жить в одном квартале, нам обеим исполнилось по пятнадцать лет, но мы вдруг очутились в двух разных мирах. Летели месяцы, и я постепенно превращалась в неряшливую, растрепанную зубрилу в очках, сгорбившуюся над потрепанными, пахнущими затхлостью книгами, купленными у букинистов или добытыми учительницей Оливьеро. А Лила ходила под руку со Стефано, причесанная, как модель, в нарядах, достойных кинозвезды или принцессы.