Моя драгоценность

До локтя словно рассыпали горячие искры, и на такую простую ласку тело тут же отозвалось жаркой истомой. Всего-то два дня они не виделись, и как же Эона успела соскучиться по своему лорду! Скорей бы уже решить все дела и остаться вдвоём… Они покинули особняк барона де Гиларо, держась за руки, и по молчаливому согласию отправились к герцогу Рубину пешком. Идти не очень далеко, а пройтись вот так, рядом с любимым, по улицам Ахарры для Эоны не составляло никакой сложности. Она только радовалась возможности оттянуть встречу с суровым главой клана.

Около крыльца Уинхилд остановился, повернулся к Эоне и внимательно, серьёзно посмотрел ей в глаза.

– Эни, говорить я буду, хорошо? – негромко произнёс он. – Отец уже знает про тебя, я ему сразу сказал, но в связи с некоторыми обстоятельствами, настроение у него не очень, – на губах маркиза мелькнула улыбка. – Но не пугайся, как правильно сказал твой папа, новости о шахте обрадуют отца. Мы только зайдём, я уведомлю его, что сделал тебе официальное предложение, и мы сразу уйдём.

И если хочешь, полетим в тот домик ещё на пару дней, – понизив голос, добавил Уин, и в рубиновой глубине загорелся хорошо знакомый Эни огонёк.

Она храбро улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, полетим, – согласилась девушка без капли смущения.

С некоторых пор леди Аметист чувстовала себя в том месте гораздо свободнее и спокойнее, чем в Ахарре и родительском доме.

– Уин, а… жить мы здесь будем? – почему-то шёпотом спросила Эни, едва Уин достал из кармана ключ от двери.

– Нет, у меня свой дом есть, – обрадовал любимый, открыл дверь, и они вошли в прохладный, гулкий холл.

Не останавливаясь и не давая Эни возможности оглядеться, Уин, крепко сжав ладошку девушки, повёл её за собой вглубь дома, в дверь сбоку широкой лестницы.

– Отец в это время обычно в кабинете, дела решает, – пояснил он на ходу, хотя Эни ничего не спрашивала – боялась, голос ей изменит."

"Маркиз, почувствовав нервозность любимой, оглянулся, подарил нежную улыбку и погладил прохладные пальчики.

Они прошли мимо пары гостиных, одной закрытой двери – как вполголоса сообщил Уинхилд, библиотеки, – и остановились около второй, украшенной красивой резьбой. Уин постучался, дождался ответа и вошёл. Эни за ним, опустив глаза в пол и сражаясь с желанием нервно скомкать юбку, как простолюдинка, и кусать губы. «Спокойнее», – пришла от Сумеречной мысль и волна прохлады, и Эона глубоко задышала, унимая эмоции.