Мой учитель Лис

Проверим то, что отметил я, но упустил ты. Ты ведь внимательно читал полицейские протоколы?

— Нет, сэр. Я просто зачитал вам вслух текст.

— Верно, а почему?

— Ну-у, честно говоря, у меня богатое воображение, и если бы я более внимательно прочёл про все эти убийства в деталях, то никто и никогда, даже под угрозой заточения в Тауэр, не заставил бы меня пойти на эту авантюру.

— Авантюра, мой мальчик, это опасный риск с непредсказуемым финалом, — наставительно отсалютовал Лис серебряной стопкой с вишнёвым ликёром.

 — В нашем случае это называется «операция». Я контролировал всё происходящее и чётко знал, когда мне стоит появиться на сцене. Стыдно признаться, но во мне есть какая-то часть актёрской крови от прапрапрапрабабки, выступавшей в цирке с дрессированными курами. Кстати, она имела успех, пока куры не кончились, но я не об этом. Ты что-то хотел спросить?

— Почему вы отправили меня именно в Гайд-парк?

— О, вот это самое простое. Взгляни на карту. — Он жестом попросил меня придвинуть кресло к столу.

 — Инспектор Хаггерт любезно указал нам места предыдущих убийств, и ты сам отметил их кружочками. Их шесть. По-твоему, это круг или так называемая звезда Давида?

— Э-э, не знаю.

— Я сделал ставку на второе. После чего соединил все вершины и получил центральную точку именно в Гайд-парке. Чудесное место для убийств, ночь, тишина, всегда можно найти жертву, и опля, мы ему её предоставили!

— Но получается, сначала вы захватили лишь двух бродяг.

— Ах, Майкл, лондонские трущобы всегда полны преступного элемента.

Ты должен быть горд, что благодаря тебе город стал хоть чуточку чище, — хмыкнул он. — Однако и инспектор Хаггерт, и сержант Гавкинс (он тупой служака, но надёжный, как кирпич), все понимали, что настоящий преступник появится позже.

— С чего вдруг?

— С того самого, что в докладах указано: всех жертв находил полисмен. Но ни разу не сказано, какой именно? Ни имени, ни звания, ни описания внешности. Просто некто в полицейской форме свистком вызывал наряд.

И пока те проводили необходимые действия, никто ни разу не поинтересовался, кто же на самом деле обнаружил тело.

— Но почему? — искренне удивился я.

— Потому что каждый сержант, отвечающий за свой участок, хочет отличиться перед начальством и потому просто не указывает в рапорте всякую мелкую сошку. Кого интересует обычный, рядовой бобби? Многих ли ты запомнишь в лицо? А по имени? Мы привыкли доверять человеку в мундире, не задумываясь о мотивах его поступков.