Мой палач. Реквием (СИ)

Она снова ревет после секса со мной, хотя еще когда-то я клялся, что не обижу ее, не трону больше пальцем против воли, и вот снова!

Я сглупил, хотел ее добровольно, хотя нет, какое там добровольно. Ася за порошок готова была отдаться мне. За какой-то чертов порошок! Сучка взвыла, когда я выбросил этот яд, а после…начала говорить видя, что я не собираюсь потакать ее зависимости.

Блядь, как она плакала предо мною. Обреченно, умоляя меня убить ее, тогда как я горел. Это мое проклятье, я это с ней сотворил, и мне же теперь жить с этим.

"Сидя на коленях, голая, Ася рыдала, все про могилы говоря, а мне на голову не налазило то, что я слышал от нее.

Галлюцинации, черт ее знает! Она страдала, просто невыносимо, и я блядь уже ни черта не понимал, что с ней, и как ей помочь.

Я хотел ее понять ведь знал, что даже будучи зависимой, Ася не может так страдать без причины, и она была. Все это время моя девочка пыталась достучаться до меня, тогда как я не мог поверить, что она это говорит на полном серьезе.

Среди всех этих прокленов и слез я смог, наконец, понять, что Ася про ребенка говорит. Нашу дочь, и я конечно, не верил в это. Просто не мог. Она не была беременна, я бы первым узнал, но когда Ася начала дочь описывать в таких деталях, все до малейшей подробности я понял, что невозможно придумать такое даже под дозой.

У нас был ребенок, в смерти которого она винит меня, и я тут уже ни хрена не понимал, какого черта происходит. Я не видел нашей дочери, я блядь, о ее существовании даже не знал!

Только когда Эмир к ней каким-то чудом проник, Ася снова про дочь заговорила, на этот раз не обвиняя меня.

Я вышел тогда из ее спальни и набрал Виктора. Я должен был это проверить, мне хотелось, чтобы это был просто ее страшный сон, а не лютая реальность, в которой моя девочка жила все это время.

***

После того разговора проходит несколько часов и впервые за столько времени я чувствую голод.

— Скажите, этот ребенок…Он давно тут живет?

— Год уж как. Эмир хороший мальчик, ладный.

— А…мама его где?

Маргарита губы поджимает, вижу что хочет сказать, но молчит.

— Не мое это дело. Лучше у господина спроси.