Мой палач. Реквием (СИ)

Жить, понимаешь? Лучше бы вы с Булатом меня тогда меня убили, меня…

Взгляд Беса становится каким-то страшным, тяжелым.

— Не плачь. Перестань, Ася.

Строго говорит палач, а затем сжав зубы, молча выходит из комнаты.

Усмехаюсь горько.

Не увидеть мне могилу дочери. Даже этого он мне не позволит. Почему Бес мне не верит, как может не верить, если он же убил ее! Почему он ведет себя так, будто даже не знает о существовании дочери…

Глава 21"

"Я думал, что свихнусь с нею рядом. Все эти дни бледная, дрожащая, но такая лакомая Ася сама была для меня наркотиком.

В перерывах между лихорадкой кукла несла какую-то дочь про могилы и среди этих истерик я понимал только одно — Ася зависима. Моя девочка зависима от какой-то белой дряни, которую ей успешно вскармливали перед концертами.

Я не понимал для чего. Зачем она взяла этот яд, зачем убивала себя, когда я уже готов был снова отпустить ее! Эта дурочка теперь сошла на такую опасную дорогу, с которой я всеми силами пытаюсь ее вырвать.

Первые дни Асю все время лихорадило, она почти не спала и я вместе с ней глаз сомкнуть не мог. Врач говорил нужно время и я терпел. Эти ночи чертовы проводил с нею рядом, тогда как часто Ася даже не понимала, где и с кем находится.

Ее выкручивало, ей было больно, а я смотрел и ничего не мог с этим поделать.

Только на четвертый день моей дьяволице стало лучше. Ее отпускало и наконец, я увидел осмысленность в ее глазах и ненависть.

Эта пантера была озлобленной на весь мир и особенно на меня, она бросалась на меня, тогда как мне хотелось ее просто придушить, убить за предательство, но еще больше…мне просто ее хотелось.

Как чертов психопат, я соскучился по Асе и едва ли не кончил от одного только вида ее идеального голого тела. Она разделась не ради меня, а ради наркотика.

Моя охренительная сука, предательница, просто моя. Ласковая, нежная, ранимая, холодная теперь как лед. Ася все такая же красивая, только бедра и грудь стали чуть больше, и меня аж переклинивает от одного только ее вида. Мотылек дрожала предо мной, боялась все равно, и я на горло своему черному демону наступал, лишь бы не коснутся ее, однако действовало это недолго.