Мой палач. Реквием (СИ)

Она не шаталась ни по каким барам, все по концертам только, а это значит, он осознанно ее искал, и нашел. Я уж не знаю, что там у нее стряслось, но она взяла у этого черта наркотики, и потом он начал Асю ими снабжать. Постоянно. Директор похоже, ее тоже был в курсе и молчал. Пока Ася выступала, он косил бабло, и ему было плевать на то, что она там уже загибается на сцене.

— Сука.

— Тимур, там похоже, все на мази было, сплошные договорняки. Они из Аси куклу рабочую сделали, и она работала практически без выходных.

— Как долго?

— Последние полтора года точно, но на наркоте она не больше месяца.

Сжимаю зубы. Как я это упустил. Надо было раньше понять, что ей просто вскармливают эту дрянь. Я не верил, не мог просто просто поверить в такое. Я виноват, что не проконтролировал ее. Черт возьми.

— Кто навел барыгу на нее? Он же ее искал специально.

— Не признался.

— Виктор, мне учить тебя надо?

— Я старался, правда, но у крысеныша этого только две почки. Что делать с ним?

— Вали.

— А директор ее концертный?

— Я сам его найду.

И нахожу. В этот же день ее директор падает со сцены в оркестровую яму вниз головой, а я возвращаюсь домой. Этот хер выжил, но лучше мне не стало.

Выкидываю выкуренную до фильтра сигарету, выдыхая дым. Аська не выходит с головы. Такая красивая, но бледная, несчастная, дикая. Едва не кончил сегодня утром от одного только голого вида ее.

Ночью дрожала, нашел ее на полу. Завернул в одеяло и девчонка тут же носом мне в грудь уткнулась, застонала, руки потянула, словно и не было этих трех лет разлуки.

Зажигалка лопается в руке. Что ты сотворила с собой, девочка? Зачем? Раз уж сбежала, так живи, я же давал тебе время! Живи, сука, а не существуй, так нет. Ты по-другому решила. Чтобы мне было херово.

Ася за это время еще лучше стала, шикарная просто, и я едва сдерживаюсь сегодня, чтобы не ее тронуть, не провести по бледной коже пальцами, не коснутся этих ядовитых губ.

Усмехаюсь. Куда там. Эта змея шипит от одного только прикосновения к ее волосам! Таким шелковистым, пахнущим земляникой, как и раньше. Ничего в ней не меняется, только взгляд становится таким диким и обозленным на меня.