Мой палач. Реквием (СИ)

— Нет, не идите туда, там такое пламя!

Маргарита хватается за мой пиджак, но я отрываю от себя ее руки. Поднимаюсь на второй этаж. Здесь уже все в огне. В спальне пусто, в коридоре куклы тоже нет. Открываю дверь кабинета, прикрывая рот пиджаком. Все горит, пылает просто. Мебель, шторы, даже стол горит уже. Дыма просто дохуя. Не видно ни черта почти что.

Как кабинет мог загореться сам? Не смешите.

— Ася...Не бойся, выходи сюда! Где ты, твою мать?!

Ору в дым, но никто не отзывается. Совсем никто, и тут уже я начинаю не на шутку переживать.

За нее. Я отвечаю за нее, я куклу блядь, все это время как камень драгоценный хранил, и куда она делась? Если Булата видела, то наверняка сидит, где-то прячется, но ее нет нигде в доме. Совсем.

Блядь, где же ты? На полу сквозь густой горячий дым замечаю, как под ногами что-то блестит. Наклоняюсь, и вижу диск. Тот самый. С записью моей семьи, который в столе лежал, а сейчас валяется, растрощенный в щепки.

Понимание приходит быстро, осколками разрезая грудь.

Усмехаюсь чувствуя, как пламя разливается по телу, тараня прямо в сердце, сжимая его до боли.

Она. Кукла сделала это. Предала. Меня предала! Нет ее в доме больше потому, что Ася сбежала. От зверя своего дикого ноги унесла, даже не попрощавшись, хотя я бы и не отпустил. Ни за что и никогда уже. Знала она это, видно потому и сбежала.

Руки сжимаются в кулаки, мне больно. Я как с цветком с ней возился все это время, а она…сукой настоящей оказалась.

Вдыхаю горький дым, ощущая жар пламени, опускаюсь на колени, и собираю осколки диска руками.

Мне похуй уже на этот пожар, на дом, и на себя тоже. Этот диск был в единственном экземпляре, это было последнее, что осталось от моей семьи, и Коршунова даже это забрала. Уничтожила.

Дышать становится труднее, весь кабинет уже пылает, но я не останавливаюсь, пока все осколки не собираю. В какой-то момент я просто падаю на пол. Воздуха нет, и это хорошо. Спина жжет, но я не поднимаюсь специально. Зачем, ведь внутри я и так уже горю.

До крови только осколки диска в руке сжимаю понимая, что ошибся.

Ася никогда не любила меня, и свалила при первой же возможности.

— Тимур, нет!

Кто-то орет над ухом и трясет меня, тащит из кабинета. Дышать сложно. Блядь.

***

Просыпаюсь в больнице. Спина и грудь перемотана. Какого…

— Нет, не трогай! Не вставай.

Поднимаю голову. Виктор. Кто, как не он.

— Зачем? Зачем ты вытащил меня?! Кто блядь, тебя просил?

— А ты бы сгореть там предпочел?

— Да. Именно так.

Сжимаю зубы.