Мой палач. Реквием (СИ)

Дикое, запретное, трепетное.

Это не наш первый секс технически, но первый в плане близости. Когда мы оба этого хотим, как изголодавшиеся звери.

Я кончаю быстро Асе на живот, вынув член из ее лона, не в силах сдерживаться больше, ведь ее тело, блядь…Ася идеальная. Для меня она идеальная, и не может быть лучше.

Эта девочка юная моя уже с головы до ног. И я хочу ее снова и снова, и просто зверею, когда даже после оргазма эта раскрасневшаяся кошка снова тянет руки к моему паху.

Осторожно, поглядывая на меня. Вижу, что боится, но хочет.

Черт возьми, эта кукла запретно действует на меня! Мне хочется ее всю снова, но я укладываю ее спать, так как боюсь, что сорвусь на этот раз, а я не хочу, чтобы хоть на секунду Ася того самого Беса во мне узнала.

Она даже по имени меня боялась называть, пока я не разрешил. Боялась есть при мне, боялась прикоснуться лишний раз, и даже смотреть мне прямо в глаза.

Я это сделал с ней. Я довел до такого, и теперь стараюсь оградить ее от того дерьма, оградить от всего мира, закрыть на все замки, лишь бы со мной была.

Я эгоист, и мне похуй на это. Я просто хочу, чтобы девочка боятся перестала и стонала в моих руках.

Кажется, все идет хорошо, все даже лучше, чем я мог себе представить, но внезапно приехавший Булат следующим утром разбивает на хрен наш хрупкий мир, превращая его в осколки стекла.

***

Я не ожидаю этого, не предвижу и главное, не успеваю подготовить ее. Я не пускаю дядю в дом, что означает тоже самое, если бы я плюнул Булату прямо в лицо.

На удивление, дядя воспринимает спокойно, но эта грань доверия между нами уже расшатывается.

Каким-то чудом Булат все еще не знает про девчонку, что она выжила, и я не могу позволить, чтобы он просек, что я тогда ее из могилы откопал. Да, я стал предателем семьи ради нее, и отказался от мести ради Аси, но я не жалею об этом ни минуты, находясь с нею рядом.

— Тимур, родной!

Булат хлопает меня по плечу, поздравляя с днем рождения, тогда как я ошалело смотрю на охрану, и незаметно подаю знак отмены огня.

Нельзя. Дядя ничего не знает. Не знает, что я стал предателем, и прямо сейчас я прячу дочь Коршунова в своем доме. Прячу, как сокровище эту девочку, не желая ей больше делать больно, и Булат не должен узнать об этом. Только не сейчас, когда она едва отошла от той грязи, в которую я ее опустил.

— Ты не предупредил, что приедешь.

Цежу сквозь зубы видя, как Булат оглядываться по сторонам, осматривая дом. Замечаю восхищение в его глазах.