Мой палач. Реквием (СИ)

Мне так было проще, никто не знал о моих проблемах, и это отлично работало. Не чувствовать. Это оказалось сложно, но возможно, и вскоре я вообще перестала реветь. Совсем, даже слезинку из себя не могла выдавить. В душе словно что-то перегорело, я настолько сильно изувечила себя внутри, что мой организм уже начинал протестовать и я больше даже не плакала.

Сука. Бес так меня называл, когда держал на цепи. Тогда я жутко обижалась и плакала, я не могла этого принять, а сейчас с радостью принимала.

Моя маска была простой, но отлично работающей. Я начала красить губы темно-красной помадой и одеваться в короткие черные платья на выступления, дополняя их каблуками на десяти сантиметровой шпильке.

Я наносила себе яркий грим, и часто использовала линзы, чтобы никто даже глаз моих настоящих увидеть не смог, потому что там оголенный нерв один только, а быть слабой я больше не имела права."

"Выступлений было так много, что большую часть времени я проводила на сцене, забивая на себя, на еду и часто даже на сон. Музыка — это единственное, что спасало меня от быстрой смерти, а еще месть. Она не отпускала, эта тварь не давала мне и шанса расслабиться, поэтому я делала все, чтобы Бесаев как можно больше знал обо мне.

Эта маска…она постепенно стала моим вторым лицом, и да. Я больше не позволяла себе слабости. Никакие. Совсем. Я не могла больше быть слабой, вот только как я не светилась на сценах, какие бы откровенные наряды не одевала, не принимала цветы от других мужчин, готовых стать моими покровителями, Бесаевы все равно не объявлялись, и я не знала, чего они ждут.

Почему не добивают меня? Я уже была готова умереть.

— Ась, ты в ресурсе?

Ассистентка заглядывает за дверь, знаю до выступления ровно пять минут, и она пришла меня проверить. Проконтролировать, точнее. В последнее время я все же даю себе слабость. Одну единственную.

— Да, порядок. Дверь закрой!

Рявкаю на нее, и дверь быстро закрывается. Усмехаюсь. Раньше бы я ни за что так себя не вела, а теперь мне даже нравится.