Неестественный отбор

Накинув на плечи рюкзак, я снова поднял винтовку и медленно двинулся к кромке леса, за которой начинались руины.

Жухлый заткнулся и поплёлся следом. Обычно, когда дело касалось каких-то зверей, он без раздумий бросался вперёд. Сейчас он даже уши прижал и натурально прятался за моими ногами.

Выбравшись на край поля усыпанного камнями и поросшего чахлым кустарником, я обнаружил источник свечения. И нисколько не удивился тому, что оно исходило от раскопок — било лучом прямо из шурфа.

Стало немного страшно, особенно учитывая то, что способно вырваться из застенок.

Жухлый совсем не разделял моего интереса и снова взвыл, замерев на краю поля. Я попытался его подозвать, но он так и не сдвинулся с места, полностью оправдывая свою кличку. Нет, я тоже испытывал страх, но моя бывшая профессия помогала обращать данную эмоцию в оружие. Понятно, если там окажется рой, мне не помогут никакие навыки, но заставить себя уйти было выше моих сил.

— Меня кто-нибудь слышит? — вдруг донеслось из раскопа.

И так по кругу, словно заевшая пластинка.

Я моментально растерял все остатки благоразумия и бросился к яме. Шутка ли, спустя долгие четыре года услышать голос с Земли⁈ Да мне в тот момент было совершенно наплевать на всё, что могло прятаться в руинах. Будь там хоть рой, хоть сам дьявол. Мне наконец-то подвернулся шанс понять, что происходит дома. Почему столько лет никто не выходил на связь? Почему европейцы без зазрения совести уничтожают наши колонии.

— Алё! Алё, бля! — закричал я в микрофон.

Меня даже не волновал вопрос, откуда в яме взялась радиостанция, а точнее, приличных размеров кусок панели управления. Мало того, я не задумался, откуда берётся энергия, которая всё это питает. Меня беспокоили слова, которые продолжали вырываться из динамиков после того, как я ответил на вызов. Они не менялись, будто меня не слышали или хуже того: просто транслировали зацикленную запись.

— Да чтоб вас черти дрючили! — вспылил я и пнул панель. — Я вас слышу, Земля! Алё, вашу мать!

Но нет, голос продолжал монотонно повторять запрос, никак не реагируя на мои попытки ответить. Это продолжалось некоторое время, пока звук не перешёл в шипение, а затем и вовсе в какой-то непонятный писк. Но я не отчаивался и продолжал что-то кричать в надежде, что мой голос запишется, и когда начнётся рабочий день, меня кто-нибудь услышит.