Мой нежный цветок

Со своей стороны, Бенедикт, чтобы скрасить долгие часы ее одиночества, попросил Бианку прислать все необходимое для шитья и вязания.

Там были и выкройки для распашонок и ползунков, и еще инструкция по шитью прелестного лоскутного покрывала на детскую кроватку. Во всяком случае, с приходом посылки у нее появилось какое-то занятие.

Касси теперь так редко видела Бенедикта, что начинала думать, будто тот умышленно ее избегает. Даже когда они были вместе, он был рассеян и думал не о ней. Хотя, откликнувшись на ее просьбу, он и перебрался спать к ней, но и ночью она не ощущала его присутствия.

Нет-нет, он заботился о ней. Она имела крышу над головой, еду, обязательный поцелуй в щечку каждое утро и каждый вечер. А как же теплое тело, к которому можно уютно прижаться ночью? С таким же успехом она могла спать с одной из драгоценных статуй его матушки.

Она не ожидала от него нарушения их соглашения. Но неужели отсутствие секса означает, что они не могут оказывать друг другу обычные знаки внимания? Видимо, да.

За многие ночи, проведенные вдвоем с ним, он не стал для нее ближе, мало отличаясь от незнакомца, которым был в ночь зачатия их ребенка.

Но, не видя своего мужа, Касси в избытке была облагодетельствована обществом Эльвиры.

Стоило ей выйти из их комнат, как эта женщина возникла за ее спиной, как бы выходя из теней, отбрасываемых мрачными стенами дома, и неотступно следовала за ней. Следя и ничего не одобряя.

Что у нее на уме? Неужели она думает, что жена ее сына попытается своровать их фамильное серебро? Или пририсовать усы к портретам предков? Или изрезать гобелены?

Чтобы избавиться от давящей атмосферы здания, Касси как можно больше времени проводила на пляже.

Он стал единственным местом, где она испытывала чувство свободы и покоя. Только здесь, вне зоны видимости дома, она могла посидеть под зонтиком с шитьем, поваляться на золотом песке и поплавать в прозрачной воде.

Апрель перешел в май. Жара становилась невыносимой. Теперь она вынуждена была дольше находиться в палаццо.

Спасалась она наверху, сидя на балконе и глядя вниз на погруженный в тень внутренний дворик. Тоска по дому становилась сильнее день ото дня.

Редкие звонки Патриции помогали, но единственный доступный телефон находился в приемном зале. Пытаться вести тут частные переговоры было невозможно. Эльвира постоянно торчала на заднем плане.

— Развлекаешься? — спрашивала Патриция.

— Не особо, — тихо бормотала Касси, судорожно оглядываясь через плечо.