Мой лучший босс

Я уезжаю, — качаю головой с легкой улыбкой.

— Капитал должен приумножаться! А ты что, решила пустить нас с матерью по миру?! Жить в каком-то вонючем клоповнике? Неблагодарная! Ты всем нам обязана! — не выдерживает отец.

— Выставите счет за мое содержание и обучение — я расплачусь, — парировала я, подхватывая сумку.

— Ты нашла себе кого-то в том проклятом городе, — догадалась мама.

В одно мгновение весь мой запал исчез. Сердце ухнуло вниз от того, как у папы нехорошо блеснули глаза.

— Вас это не касается.

"Ох, напрасно я сюда приехала, напрасно надеялась хоть на какое-то понимание.

— Да, кстати, об этом. Твое тело давно продано, — холодно оповестил отец.

— Ты о брачном контракте, что мы подписали с Эдуардом? Я его расторгну, пусть и с неустойкой.

— Не только. Вряд ли твой дружок захочет получить невесту с таким приданым, — ухмылка на его губах мне не понравилась совершенно. Он резанул меня презрительным взглядом и бросил, — жди здесь.

Папа скрывается с видом победителя и мне уже нехорошо от горького предчувствия. Он бы не вел так себя, если бы не знал, что выиграет. Отец отсутствовал всего пару минут, за которые я успела искусать в кровь губы, а когда вернулся, вручил мне бумагу и спокойно сел на диван.

— Что это? — вопросительно вскидываю бровь.

Пробегаюсь по документу глазами и внутри все сковывает льдом.

— Не может быть… — в горле пересыхает.

— Может, детка. Я же всегда учил проверять, что ты подписываешь, — усмехается отец довольно.

— Ты перевел на меня часть фирмы, которая… — не могу даже договорить, настолько не слушается тело. Но договаривать и не нужно, потому что отец перебивает:

— Которая должна «Полянскому и партнеры» огромную сумму. Сумму, которую ты не выплатишь, даже если вместе с сестрой пойдешь приторговывать своим телом и обслуживать на панели по двадцать мужиков в день.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— А я-то думала, с чего вдруг ты решил отдать часть своей корпорации мне…

— После того, как твоя безмозглая сестренка сбежала к какому-то быдлу, я понял, что ваше племя думает только тем, что находится между ног, — произнес он с презрением, бросив уничтожающий взгляд на маму.

На душе стало так тошнотворно, что меня замутило. Еще раз я перечитала эти проклятые строчки и у меня задрожали руки.