Мой любовник

Каждый убитый ею человек, боролся до последнего вздоха, хотя прекрасно осознавал, что смерть уже нависает над ним, и не имело значения, какой вид оружия сжимала ее рука, все равно пытаясь спастись, перед тем, как она нанесет свой последний удар. Однако, казалось, это совсем не имело значения. Ужас и боль действовали на них, как энергетический источник, топливо для их борьбы, и она знала, как это ощущалось. Как он боролся за каждый вздох, даже если в его горло не мог поступать кислород. Как выступал на его разгоряченной коже холодный пот.

Как его мышцы становились немощными, а он по-прежнему призывал им работать, работать, работать черт бы их побрал.

Ее предыдущие похитители подводили ее к грани трупного окоченения бесчисленное количество раз.

Хоть вампиры и поклонялись Деве-Летописеце, симпаты понятия не имели о загробной жизни. Для них смерть не была дорогой на другую сторону, а врезанием в кирпичную стену. А после ничего.

Лично она не покупалась на всю эту божественную фигню, и не важно, что это было — воспитание или разум — результат один.

Смерть была тушением света, концом истории. Ради бога, она уже множество раз висела от нее на волоске — после великой битвы… и ничего. Ее жертвы просто переставали двигаться, замирая в той позе, при которой останавливались их сердца. Может, некоторые люди и умирали с улыбкой на лице, вот только в ее случаях, это всегда была гримаса.

Можно подумать они ожидали, что к ним приплывет лодка из ярко белого света с небесного королевства, и сияли так, словно выиграли в лотерею.

Кроме того, возможно именно по этой причине они и выглядели такими одураченными — в основном не из-за того, куда они собирались, а куда попадали.

«Сожаления… ты действительно думала о своих сожалениях».

Помимо того факта, что она желала родиться при других обстоятельствах, было два преступления среди множества совершенных ею, которые перевешивали все остальные.

Еще много лет назад она желала рассказать Мердеру, что была полу-симпатом. И тогда, когда ее забрали в колонию, он не пришел бы, чтобы ее спасти.

Он знал бы, что это неизбежно, что другая часть ее семьи придет, чтобы потребовать ее, и он не закончил бы так.

Кроме того, она желала вернуться обратно и сказать Джону Мэтью, что ей жаль. Она по-прежнему бы отталкивала его потому, что это был единственный правильный способ поведения, который позволит ему не повторить ошибки ее бывшего любовника. Но она хотела дать ему знать, что дело было не в нем. А в ней.