Мой любовник

Возможность ее потерять… Он чувствовал, будто был смертельно ранен, хотя на его коже не было повреждений, руки и ноги не были сломаны, а грудь не пронзено пулей или клинком.

Но только не сердце. И даже если бы она вернулась назад и продолжила свою жизнь без него, все бы было нормально. Единственное, чего он хотел — чтобы она была жива и в безопасности.

Джон посмотрел на тату-мастера, положил руку на сердце и низко поклонился. Как только он распрямился, парень протянул ладонь.

— Не за что, приятель.

Рад, что тебе понравилось. Дай мне смазать ее мазью и закрыть повязкой.

После того, как они пожали друг другу руки, Джон показал, а Блэй перевел:

— В этом нет необходимости. У него мгновенно заживает.

— Но понадобится время, чтобы… — Татуировщик склонился ближе и нахмурился, когда осмотрел место своей работы.

Прежде чем парень начал задавать вопросы, Джон отступил и забрал свою рубашку у Блэя. Дело в том, что чернила они принесли с собой из тайника Ви, а это означало, что частично они состояли из соли.

Это имя с шикарными завихрениями останутся навсегда — и его кожа уже зажила.

Это было одним из преимуществ чистокровного вампира.

— Клевая татушка, — одобрил Куин. — Просто секси.

Словно по команде из соседней комнаты вышла женщина, которую он только что поимел, и было сложно не заметить боль на лице Блэя. Особенно, когда она засунула клочок бумаги в задний карман Куина. Стопудово, там был начиркан ее номер, но на самом деле ей не следовало бы себя обнадеживать.

Для парня, существовал только одноразовый секс — его партнерши были словно порцией еды, которую нельзя съесть дважды, так как после трапезы от нее оставались только объедки. К сожалению, у девушки, похожей на Кэт фон Ди в глазах горели звезды.

— Позвони мне, — промурлыкала она ему с уверенностью, которая с каждым днем будет улетучиваться.

Куин слегка улыбнулся.

— Береги себя.

Услышав два этих заветных слова, Блэй перевел дух, и его массивные плечи расслабились.

В мире Куина — «береги себя» было синонимом «мы больше с тобой не увидимся, созвонимся или потрахаемся».

Джон достал свое портмоне, ломившееся от купюр, и вынул четыреста баксов. Это была двойная плата за татуировку. Когда татуировщик покачал головой, и начал было говорить, что это слишком большая плата, Джон кивнул Блэю.

Они оба приложили свои правые ладони к людям и проникли в их головы, стерев воспоминания о последних двух часах.