Мой любовник

Все эти наслоения и пересечения заставляли его голову гудеть до такого предела, пока он не почувствовал, что его мозг превратился в вертолет, который заносит из стороны в сторону и ему уже никогда не вернуться в исходное положение.

Единственное, что держало его здесь на земле — перспектива убийства Лэша.

До тех пор, пока в этом мире дышит этот ублюдок, Джон мог сосредоточиться на том, чтобы ему не снесло крышу.

Убийство Лэша было связью со здравым смыслом, целю, его ожесточенностью.

Вот еще одна существенная слабость, как не отомстить за его женщину, и игра Джона тут же будет закончена.

— Джон, — сказала она, очевидно пытаясь вывести его из ступора.

Сосредоточившись на ней, он посмотрел в ее красные, горящие глаза и напомнил себе, что она — симпат. Что означало — она могла прокрасться в него и открыть все внутренние задраенные люки, выпуская его демонов, чтобы понаблюдать за их танцем. За исключением того, что она не сделала этого. Она прокралась в него, да, но только для того, чтобы понять, где он находился.

Вместо этого, она кошечкой подкралась к нему, словно намеревалась поцеловать.

Его взгляд упал на ее губы.

Думаете, он смог устоять против такой связи? Слов не было, чтобы передать его отвращение к себе за это, но ее руки на его коже, ее губы на его, и тело напротив его… уж точно не в разговоре он нуждался.

— Правильно, — подбодрила она, с горящими и не только из-за симпатической сущности глазами.

Джон протянул свои холодные, мокрые руки к ее лицу. Затем огляделся. Сейчас, может, и время, но место не то.

Он не станет с ней заниматься любовью на жесткой плитке.

«Идем со мной», — произнес он губами, вставая и увлекая ее за собой.

Его твердый бугор на передней части спортивных шорт, когда они покидали раздевалку, и рев стремления овладеть ею в его крови, послужили сдерживающим элементом от необходимости сделать это прямо здесь и сейчас, и все же дать ей что-то нежное вместо того насилия, от которого она страдала.

Вместо того, чтобы направиться к туннелю, ведущему в главный дом, он свернул вправо. Ни в коем случае он не направился бы в свою комнату с ней под ручку и эрекцией размером с двутавровую балку, оттопыривавшей его шорты. Кроме того, он был мокрый.

Выбранный им пусть, вел к галерее особняка.

Рядом с раздевалкой, но не примыкая к ней, находилась комната отдыха с массажными столами и джакузи в углу.