Мой любимый Метаморф

— Близкий…

Макс широко заулыбался, а потом очень бесцеремонно протянул руки, схватил мое лицо руками и подарил долгий и нежный поцелуй…

Мое тело задрожало от накатившей слабости и усталости, а Макс, похоже, наоборот укрепился. Он снова заключил меня в объятия, обдавая таким дорогим для меня ароматом, и прошептал:

— А теперь рассказывай мне всё-всё с самого начала: кто ты, для чего прибыла на Ишир и кто именно нас пленил…

Конспирация и зомбирование…

Макс Беллен

Мара…

Наконец-то я узнал ее имя!

Красивое…

Чувствую себя счастливым идиотом: мы в плену, а мне почти фиолетово…

Ну не совсем, конечно, просто в голове сейчас странные процессы, вызванные, подозреваю, действием нанороботов: некая защита мозга от стрессов.

Когда я очнулся, то не почувствовал беспокойства, и даже когда Мара сообщила, что мы в плену, я воспринял это скорее просто как факт. Зато о сохранности наших с ней отношений я очень даже запереживал. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: скрыть свое тело она уже не сможет, а значит, сейчас будет смотреть на мою реакцию.

Я внутренне напрягся и полностью сосредоточился на своей мимике: сохранял спокойствие, подбирал каждое слово, аккуратно скользя по ее чертам.

И она догадалась, что я все знаю. На лице — ужас, страх…

И тогда я применил «тяжелую» артиллерию:

— Любимая…

Она вздрогнула, посмотрела на меня шокированным взглядом, а я ей вкрадчиво:

— Я могу узнать твое имя?

И тут она наконец-то уступила:

— Маруффа, а для близких — Мара…

Я вцепился в слово «близких», как бульдог.

— А я для тебя близкий?

Буквально вынуждая ее сознаться…

— Близкий…

Она в краску, а я… победил! Я это почувствовал всем своим существом. Притянул ее к себе, поцеловал, а потом крепко-крепко обнял. Все, война выиграна! А теперь можно и о похищении…

Никогда не думал, что когда-либо в жизни отношения с девушкой станут выше инстинкта самосохранения или даже выживания.

— А теперь рассказывай мне всё-всё с самого начала: кто ты, для чего прибыла на Ишир и кто именно нас пленил?..

Мара вздрогнула. Наверное, для нее это сложно — вот так сходу открыться. Но наше отчаянное положение и мое правильное уверенное поведение помогли: она начала рассказывать.

Голос подрагивал, но она, похоже, решила доверься мне.