Мой хозяин

Как могла, держа в объятьях единственного человека, не оставившего меня в тот момент, когда мне было страшно. — Он искал для меня горничную. И вот…

— То есть я теперь твоя горничная? — Стэлла выдавила смешок. Сухой, лающий и тут же закашлялась. Я снова погладила её по волосам.

— Вроде того, — ответила шёпотом. — Отдыхай. Поспи.

Она вздохнула. Затихла и прижалась ко мне. Я знала, что она не признается, как ей больно, не признается, как ей плохо и потому не спрашивала. Просто обнимала её, гладила по голове и смотрела в тёмную стену, думая о том, что мне, должно быть, действительно повезло.

8.2

Проснулась от прикосновения к плечу и тут же наткнулась на устремлённый на меня взгляд Стэллы. Поняв, что я не сплю, она кое-как присела, поджала под себя ноги и, укутавшись одеялом, снова посмотрела на меня.

— Не знаю, стоит ли тебе говорить… — с сомнением начала она.

— Что? — Я тоже присела.

Вздохнув, Стэлла тряхнула головой. Волосы её спутались и торчали в разные стороны. Она почесала запястье и глянула на меня с мрачным выражением на лице.

— Тебя мужик какой-то искал, — наконец сказала Стэлла, и напряглась уже я.

— Мужик?

— Да. Он приходил на следующий день после того, как тебя увезли. Орал благим матом, угрожал… Требовал сказать, кто тебя выкупил.

— И что ему сказали? — спросила я, чувствуя, как с каждым её словом учащается биение сердца.

Матвей. Конечно же, это Матвей! Я знала, что он не оставит меня. Милый, милый Матвей… Сама того не замечая, я сжала ладони в кулаки. Неужели у меня всё ещё есть шанс?! Неужели не всё для меня потеряно? Может быть, ему удастся договорится с Вандором? Он всегда умел договариваться с людьми. Если он скажет, что у нас были серьёзные планы, что я его… В конце концов, он ведь сын обеспеченных родителей. И если ему удалось найти деньги, чтобы выкупить меня из питомника, наверняка он может предложить что-нибудь и Вандору.

Стэлла снова посмотрела на меня. Пристально, без какого-либо намёка на радость. Взгляд у неё всегда был колкий, тяжёлый с чем-то таким, напоминающим отчуждение, но сейчас всё это стало как будто более явным. На мой вопрос она не ответила. Вместо этого проговорила очень тихо:

— Будь осторожна, Милана.

— Что они сказали ему? — повторила я более требовательно. Схватила её за руку.