На осколках разбитых надежд (СИ)

И к нему особое отношение у русских. И он разыскал своих товарищей по партии, представляешь? Кто-то их них сумел хорошо притвориться перед нацистами и не попасться им в лапы. Они мечтают, чтобы им позволили вернуть партию[199], и чтобы наконец-то в Германии в правительстве были коммунисты. Совсем как в Союзе.

— Что происходит, Кристль? — перебила ее Лена, так и не тронув тарелку с ароматным бульоном, которую немка поставила перед ней на подносе. Волнение не давало покоя, оттого и решилась сразу в омут с головой, не откладывая.

 — Я слышала ваш разговор с Паулем в кухне. О чем ты должна поговорить со мной?

У немки тут же сделалось такое лицо, словно она вот-вот встанет и уйдет, лишь бы не вести разговор дальше. И Лена поняла, что хорошего дальше ждать не следует.

— Скажи мне. Мы столько пережили вместе, — произнесла она тихо. — Ты ведь знаешь, что мне можно рассказать все.

— Ты возненавидишь меня за это и будешь права, — ответила Кристль еле слышно. — Но я хочу сказать, что все, что делаю для тебя — только из лучших побуждений!

«Благими намерениями…» Именно эта фраза пришла на ум Лене и в начале рассказа Кристль, и в его финале.

Потому что эти слова были как никакие другие истинны. Даже сейчас, в ее ситуации.

Она немка. Согласно документам и заполненной Гизбрехтами анкете в администрации города она немка по имени, по крови и по происхождению.

Елены Дементьевой не существовало больше. Была лишь Хелена Хертц, в паспорте которой теперь стоял штамп советской администрации, подтверждающий его подлинность.

А чтобы девушка не выдала обман случайным бредом во время болезни, когда разговаривала в мороке с кем-то на русском языке, Гизбрехты не разрешили забрать Лену в госпиталь под наблюдение советских докторов. Пауль в прошлом был врачом, ему не составило труда убедить, что он справится с уходом за больной «кузиной». И он справился — с помощью порошка антибиотика, выданного в госпитале, вытащил Лену из лап болезни.

— Скоро придет доктор из военного госпиталя, чтобы убедиться, что болезнь не оставила последствий.

Он просил сообщить, когда у тебя спадет жар. Пауль только вчера оставил ему записку, что температура нормализовалась. Для него ты немка, Лена, понимаешь? И для всех остальных русских здесь ты немка. И так должно остаться. Ради всех нас. Поверь, так будет лучше! Теперь ты — Хелена Хертц, ты моя племянница. Я полюбила тебя как дочь, поверь. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А этого не будет, если ты вернешься в Советы.