На осколках разбитых надежд (СИ)

А все мечты и пустые надежды оставь для печатных строк и радио-лозунгов пропаганды.

Это были смелые и очень опасные слова, и Лена не могла не взглянуть настороженно на Ильзе, когда услышала их, вдруг позабыв обо всем. И та смело выдержала этот взгляд. А потом склонилась к ней ближе и проговорила тихо:

— Старик Гизбрехт не послушает меня, но, возможно, послушает тебя. По-хорошему нужно уезжать из Дрездена куда-нибудь в деревню. Всем вам. Ты же слышала слухи, что скоро будет призыв тех, кого еще можно собрать в рейхе, чтобы поставить под ружье.

Старики и юнцы из Гитлерюгенда будут первыми. Незамужние девушки будут вторыми. Помнишь, как нас учили когда-то пару уроков «Веры и Красоты», как быть помощниками при зенитном расчете? Все это было далеко не просто так!

— Ты думаешь?.. — Лена не осмелилась договорить, помня о предупреждении Кристль насчет молодой немки, взволнованная и удивленная этой неожиданной смелостью Ильзе.

— Я не думаю, Лена, я знаю, что так и будет, — отрезала та. — Я попытаюсь отправить младшего брата на хутор к дальним родственникам под Штутгарт.

Ему всего пятнадцать лет. Он еще ребенок, несмотря на то, чем забита его голова. И герр Людо… Никого не остановит, что он еле ходит. Главное, что сможет стрелять. И еще… этого разговора между нами никогда не было. Я не хочу потерять свое место в администрации гау."

"Людвиг Гизбрехт был упрям. Он поверил словам, которые передала ему Ильзе. Он и сам прекрасно видел, что у Германии остается все меньше и меньше солдат, судя по извещениям, которые он развозил.

Но он понимал, что, если уедет куда-то один, скрываясь от призыва, их маленькую семью не оставят в покое, сочтя его отъезд дезертирством. Да еще они лишатся очередного источника получения карточек на продовольствие, а это значит, что станет еще тяжелее тянуть столько голодных ртов. А уехать всем вместе — означало бросить Мардерблатов на верную смерть. О том, чтобы осталась одна Лена во Фрайтале, как она предложила в качестве последнего возможного решения проблемы, он даже слышать не пожелал и оборвал ее на полуслове.

— Но если тебя призовут в армию… — попыталась возразить ему Лена шепотом. Они разговаривали тайком от Кристль, пока рубили на заднем крыльце сухие ветки для растопки. Но Лотта суетилась рядом, по привычке держась около девушки, и Лена боялась, что та может услышать их разговор. Она постоянно забывала, что девочка едва ли сможет рассказать что-то. Для нее Лотта была обычной девочкой, какой когда-то была неугомонная Люша.