На осколках разбитых надежд (СИ)

Что-то такое, что по-прежнему не отпускало, хотя так было бы проще и легче. Что-то, что тянуло с невыносимой силой разыскать способ и выяснить все еще раз, только навсегда, в открытую, без всяких игр и секретов. Ее сводило с ума это мучительное желание. Раньше, пока Лена была занята поисками, она думала, что станет легче, когда она найдет доказательство того, что Рихард жив, а теперь понимала ясно, что стало только тяжелее.

Она тосковала по нему. Сердцем, душой и телом. Понимание того, что он где-то рядом, дышит с ней одним воздухом, ходит по той же земле, усугубляло стократно эту тоску.

А мысль о том, что каждый новый день может отнять его у нее снова, но в этот раз навсегда, буквально убивала. Возможно, она даже и не узнает сейчас об этом — списки павших печатались все реже и реже, чтобы не уронить дух нации неисчислимыми потерями.

Разум убеждал Лену логическими доводами, что, возможно, за его корреспонденцией следят по-прежнему особо, как тогда, в 1943 году, когда ее письма перехватывались на почте.

И что, рискнув связаться с Рихардом, она таким образом определенно наведет на свой след ищеек Ротбауэра. Но больше разум пугал ее иными возможными последствиями. Например, что Рихарду она стала совершено безразлична после совершенного предательства. Что он не только не ответит на ее письмо, а наоборот — сам выдаст ее властям, как когда-то грозился при прощании в Розенбурге. Это маленькое, но настолько сильное сомнение давило тяжеленным камнем на сердце, давя на корню его слабые возражения. "

"Но все же Лена набралась храбрости однажды и перешагнула порог местного управления вермахта с просьбой предоставить ей номер военной почты майора Рихарда фон Ренбек. Все казалось, что вот-вот выйдет из многочисленных дверей человек Ротбауэра, который только и ждал момента, когда кто-то будет наводить справки о Рихарде. Вернет ее снова в тот кошмар, который ей уготовил помеченный шрамом от партизанской пули эсэсовец.

Но это оказалось пустыми страхами. Офицер в приемной никуда не уходил и никого не звал после того, как выслушал ее обращение. Только спросил резко, на каком основании фройлян просит такую информацию, и посоветовал обратиться к родным майора фон Ренбек, если она близкая знакомая, как представилась сейчас. Семья определенно знала номер почты, подчеркнул он холодно. И только она могла решить дать эти сведения кому-то со стороны или нет.