На осколках разбитых надежд (СИ)

Я знаю, что ты ищешь своего летчика в надежде, что он все-таки каким-то чудом выжил. Кристль мне рассказала все. Позволь Ильзе помочь тебе. У нее столько знакомых…

Да, у Ильзе знакомых было немало, Людо был прав. И поиск завершился бы гораздо быстрее, если бы Лена обратилась к ней. И Лена и сама когда-то в начале поисков думала об этом, а после долгих раздумий отвергла эту возможность. Что, если бы в своих поисках Ильзе случайно сообщила тому, кто как-то связан с Ротбауэром? Ведь нашел же ее оберштурмбаннфюрер в Розенбурге через Цоллера и местные органы СС.

Нет, лучше она будет искать, как раньше — медленно просматривая старые газетные выпуски, надеясь, что когда-то наткнется на статью или короткую заметку. Так было гораздо безопаснее.

— Осторожнее с надеждами, Лена, — предупредил Людо, когда понял, что не сумел переубедить ее. — Именно в надеждах мы черпаем силы идти дальше, когда не знаем, что там впереди, не видим. Словно в повязке на глазах. Надежды питают в нас видимость знания, что этот путь вслепую приведет нас к тому, к чему мы так жадно стремимся.

И действительно, кто-то проходит этот путь до самого конца и получает награду по его окончании. А кто-то подходит вслепую к самому обрыву, влекомый опасным обманом, который движет сердцем, и летит вниз, разбиваясь в итоге.

— Именно поэтому ты не веришь, что Пауль еще жив? — осмелилась спросить Лена, завороженная этим открытым и честным разговором, в котором Людо впервые настолько открылся ей.

— Кто-то должен снять повязку с глаз и держать за руку слепцов, чтобы они не упали в пропасть и не разбились вместе со своей обманчивой верой, — горько усмехнулся немец.

И снова замкнулся в себе, превратился в привычного Лене хмурого и отстраненного, когда заявил, что пора уже снимать горчичные листы с ее спины, иначе «будет ой как худо».

Затянувшаяся на пару недель болезнь обернулась настоящим благом для девушки, как оказалось со временем. Лена пропустила свое последнее собрание «Веры и Красоты», на котором торжественно провожали девушек в их новый статус гражданок рейха — вступление в партию.

А потом и вовсе осмелела настолько, что не подала документы для приема, не получила значок и партийную книжку, как остальные одногруппницы. К ее счастью, настало уже совсем другое время. Сентябрь 1944 года показал, что в Германии были дела немного важнее, чем ловить увильнувших от вступления в партию. Не было ни сил, ни средств для этого.