Мое роковое влечение (СИ)

— Не могу ласкать, — вымученно стонет. — Сильнее всего быть в тебе хочу. Внутри. Трахать бесперебойно. Долго, — напряженный член врывается в меня. — Много! — зажимает стон. — Сильно! — толчок подбрасывает выше. — Еба-а-ать… Какая же ты влажная… — всасывает ноющую грудь. Я схожу с ума. Он лижет сосок и смотрит исподлобья. Его взгляд. Он кого угодно сведет с ума. Дикий. Лютый. Дьявольский. — Затрахаю. Я тебя затрахаю.

Влажные пошлые шлепки на всю комнату резонансным звуком распадаются на интимные ноты. Это наша мелодия.

Шлепок-стон. Выдох-толчок. Хлопающая серия с сорванным дыханием. Скрип дурацкого дивана. О стену боковина — тук-тук-тук. Стонем. Целуемся. Рассыпаемся в ласках. Голодных и жадных.

Мой. Мой.

— Я не могу без тебя, — задыхаюсь, но говорю. — Не могу. Я тебя люблю. Умираю без тебя, — в горле сухо. С сиплым свистом тарабаню. — Люби меня, Макс. Люби меня…

— Ты, — замедляет движение. — Ты… Моя любимая. Без тебя нет жизни. Без тебя я никто. Нет ничего. Знай. Помни.

С озверелой яростью вколачивает, вбивает эти слова глубоко внутрь.

Я принимаю. Выжигает пламенем на всех внутренних органах это яркое признание. Запоминаю. Знаю, что буду носить в себе это вечно.

Макс забрасывает мои ноги себе на плечи, приподнимает и с бешеной скоростью двигается внутри меня. Мощно. Как же это мощно. Я не выдержу. Закручивает приторный спазм до боли, так пульсирует все, что еще немного и разлечусь, рассыплюсь на молекулы.

— Давай, Ника, — поддает еще жарче. — Кончай.

Послушное его темному зову тело взлетает.

Дрожь необузданной волной раскатывается рябью. Воздух качается. Эти кислородные массы становятся осязаемы. Подрываемся фейерверками. Член Макса твердеет еще сильнее. Дернувшись, так извергается что под нами мокро становится.

Макс заваливается на меня. С готовностью обхватываю. Пытаемся восстановить дыхание, но бесполезно. Все еще во власти бешеной тряски купаемся.

— Пить хочешь? — нависает сверху.

Любуюсь мужественным варваром. Красивый. Мой. Горячий. Лучший.

— Да, — сказать только шепотом получается.

Макс лениво улыбается. Нежно чмокнув в нос, поднимается. Не могу оторвать взгляд от поджарых ягодиц. Словно дьявол его создал такого. Хоть рисуй, хоть лепи. Идеальные пропорции. Весь прочерченный, подкачанный где нужно. Адонис просто.

— Держи, — протягивает отвинченную бутылку.

Осушаю почти половину. Все делаю, глядя только на Макса. Он вытирает упавшую каплю с подбородка и сам начинает пить. Закутываюсь в простынь.