Мне тебя запретили

Я закрываю за нами дверь и стремительно направляюсь к своему креслу, пока Катя неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Леш, — начинает, заикаясь. Сейчас она совсем не похожа на роковую обольстительницу. Скорее, на ощипанную курицу. — У меня контракт прерывается из-за того, что шеф уходит. Что мне делать?

— Уходить вслед за ним.

— Что!? Но… Как это?

— Вот так. Трудовые контракты личных помощников и секретарей привязаны к контрактам их непосредственных руководителей. Закончился контракт Селезнева — закончился и твой.

— Леша, но неужели в компании не найдется для меня никакого места…

— Какого, Кать? — повышаю голос. — Давай начистоту. Образование у тебя очень посредственное, английский ты не знаешь. Максимум, на что ты способна, — это перекладывать бумажки из папки в папку и делать кофе. Компания в твоих услугах больше не нуждается.

— Но… Я думала… Мы…

— Нет никаких «мы», — резко ее обрываю. — Я к тебе первый в трусы не лез. Я вообще не понимаю, на что ты надеялась, когда раздвигала передо мной ноги.

Она вспыхивает, как спичка. Из испуганного и заикающегося барашка моментально превращается в стерву.

— Ах вот как ты заговорил, — вздергивает подбородок. — Не лез ко мне в трусы? А ты попробуй доказать это. Я подам на тебя в суд! Я обвиню тебя в харассменте! В сексуальных домогательствах на рабочем месте! Я скажу, что ты меня изнасиловал!!! — на последней фразе она визжит, как свинья на забое.

Господи Иисусе.

Этот день нужно просто пережить.

— Давай, — абсолютно спокойно отвечаю. — Вперед и с песней. Встретимся в суде.

Ожидавшая, что сможет запугать меня шантажом Катя, покрывается пунцовыми пятнами.

— Чего стоишь? — тороплю ее. — Давай, беги в полицию, в суд. Можешь еще удариться лицом о что-нибудь и сказать, что это я тебя избил.

— Но… — шепчет, — у меня ребенок…

Ну конечно, сейчас начнется. Ребенок, больная мама, три кредита…

— Пошла вон, — устало произношу.

Катя очень медленно разворачивается, как будто одеревенела, и плетется к выходу.

Это день нужно просто пережить…

Мама обязательно остынет, а Катя уберется из компании и из моей жизни.

Но ее последние слова о ребенке неприятно саднят. Наврала, чтобы меня разжалобить? Наверняка.

Но на всякий случай я все-таки звоню в отдел кадров.

— Слушаю, Алексей Максимович, — тут же берет трубку руководитель hr-департамента.