Мне тебя запретили

— Мам, ты в порядке? — мое веселье, как рукой снимает. — У тебя ингалятор с собой?"

"Вместо ответа она начинает дышать еще тяжелее. Я бросаю трубку и тут же мчусь со всех ног в ее кабинет.

— У вас есть запасной ингалятор!? — кричу секретарше, как только забегаю в приемную.

— Да, конечно.

— Маме плохо.

Секретарша, раскладывавшая на компьютере пасьянс, срывается с места в сторону аптечки. Быстро находит запасной ингалятор, и мы вдвоем забегаем в кабинет. Мама тяжело дышит через рот, ей не хватает воздуха.

Несколько раз она глубоко втягивает принесенный нами ингалятор, и постепенно ей становится легче.

— Кристина Игоревна, давайте врача? — испуганно спрашивает помощница.

Мама отрицательно качает головой, медленно восстанавливая дыхание через нос.

— Идите, Светлана, — говорит секретарше.

Женщина быстро направляется на выход. Как только дверь за ней закрывается, мама поднимает на меня лицо, полное боли, грусти и разочарования. Мне становится неуютно, и я слегка отворачиваюсь в сторону.

Как раз туда, где лежит подписанное матерью заявление об уходе Селезнева.

— До могилы меня доведешь.

— Не принимай это все так близко к сердцу, мам, — снова поворачиваюсь к ней. — Почему ты не можешь порадоваться, что я остаюсь дома с вами? Почему ты так держишься за этого Селезнева, который проворачивает махинации за нашей спиной?

— Это вопрос твоего будущего, Алексей! Ты собираешься поставить на нем крест из-за какой-то девчонки!

Я снова начинаю злиться, и мне приходится сильнее схватиться за края маминого стола, чтобы не повысить голос и не поругаться с ней.

И ведь если я скажу, что «какая-то девчонка» — это Наташа Кузнецова, она тут же схватится за телефон звонить дяде Егору с криком, что его дочь портит мое светлое будущее. Дядя Егор в долгу не останется и обязательно заявит, что я недостоин и рядом стоять с его принцессой. Так тридцатилетняя дружба наших семей подойдет к концу.

Именно поэтому я всегда старался держаться от Наташи подальше, но все-таки не смог.

— Уйди с моих глаз, — шипит сквозь зубы.

Я послушно направляюсь на выход с совершенно гадким ощущением на душе. Казалось бы, этот день уже не может быть хуже, но он все-таки становится хуже. Потому что как только я поворачиваю в коридоре, тут же вижу у закрытой двери своего кабинета перепуганную Катю.

Последний рывок на сегодня.

— Леша, — тут же подпрыгивает, как только видит меня.

— Заходи, — открываю кабинет и пропускаю ее внутрь.