Первая жена (СИ)

С минуту мы и вправду стоим так, боимся пошевелиться, чтобы не спугнуть это дико приятное чувство близости. Но потом Майя все же отстраняется и охает, наконец разглядев мой отрихтованный фейс.

- Что они с тобой сделали? – она проводит рукой по моей щеке и, кажется, собирается разрыдаться.

- Плевать вообще, - я перехватываю ее руку. – Мелочи какие, пара синяков…

Про ребра и остальное само собой молчу в тряпочку. Еще я ей на всякие там побои не жаловался, тем более что обошлось без переломов, лишь две трещины.

Подаюсь вперед и прижимаю Майю с Полей к себе.

- Дорогие мои девчонки… - хриплю на выдохе.

- Папа! – кричит Поля и переходит с ее рук ко мне, тоже обнимает за шею.

Я морщусь от резкой боли в ребрах, но терплю, не подаю виду.

- Майя…

Стараюсь посмотреть ей в глаза, понять, как она.

А Майя неожиданно отводит взгляд.

- Посмотри на меня, - молю ее.

Я ведь не могу при Поле спросить, изнасиловали ли ее или нет.

Неожиданно жена понимает меня правильно.

- Со мной все в порядке, правда…

Услышав это, испытываю невероятное, мощнейшее облегчение.

- Где Ника, Артем? – спрашивает Майя.

- Дома с твоей сестрой, я ей дочку привез. С ней все хорошо, не волнуйся! Поедем домой, а?

- Поедем! – кивает Майя. – Я так хочу домой…

Не могу удержаться, снова ее обнимаю.

- Я больше от вас ни на шаг! – говорю с чувством. – Завтра же обеспечу подходящее жилье для нас всех, а сегодня… Вот как хочешь, хоть на коврике меня кладите, а не уйду! Мой дом там, где вы.

- Не уходи больше от нас никогда, пожалуйста! – просит Майя.

Глава 42. Новая жизнь

Артем

Мне указывают на неказистое кресло в комнате для свиданий с заключенными. Устраиваюсь в нем, пялюсь на стол, разделенный стеклянной перегородкой надвое. По мою и по противоположную стороны стола установлены телефоны.

Как говорится, все для удобства людей.

С – сарказм.

Я бы предпочел побазарить с Лисьевым совсем в других условиях. Тет-а-тет и без всяких там разделяющих нас стекол, тем более бронированных, охранников за дверями.

Хорошо, что не убили, кстати.

Для некоторых людей смерть – легкое искупление.

Хотя попадись мне Лисьев в темном переулке…

Я сжимаю кулаки.

Этот подонок всякого натворил, но последней каплей для меня стал рассказ Поли, как ее укусил здоровенный паук.