Мне больно, Олег!

Смотрел на провод, а взял стек.

Легкий, нестрашный, лишь чуть-чуть добавляет ноток доминантности в образ. Хоть я и не люблю эти игры в подчинение и резко обрываю дур, которые зовут меня Верхним…

А прямо сейчас захотелось.

Стека.

Выпрямляюсь.

Надо бы надеть штаны, не люблю мучить женщин раздетым.

Но распахнутые глаза Ксюши удерживают меня от любого отвлечения.

Она так смотрит на стек, описывающий полукруг в моей руке, что в паху тяжело дергает настоящей болью. Хочется редкого удовольстивя, которого я себе почти не позволяю.

Трахать и мучить одновременно.

Я лишь натягиваю тонкие кожаные перчатки, черные, под стек. Вытягиваю руку и смотрю с улыбкой, как Ксюша дергается, когда он касается ее подбородка.

Будто он сам по себе жалит и ядовит.

Но я медленно веду им вниз, лаская нежную кожу груди черным кожаным шлепком на конце, обвожу соски, все еще скованные зажимами, по кругу и слегка похлопываю по ним. Ксюша ахает, хватает ртом воздух и вперивает в меня безумный взгляд. Будто я уже схватил гигантских дилдо с шипами и загнал ей в зад, а не просто поиграл.

Ухмыляюсь. Пусть представляет, что все-таки готовлю дилдо.

Веду стек чуть выше, наклоняюсь к ней и ласкаю ее губы стеком.

Раскрываю их, вынуждая ее обнять губами прут. А потом увожу, легко касаясь шеи. Ее грудь вздымается, глаза открыты, зрачки расширены, но она молчит. Хорошая девочка.

Но вот когда я отвожу стек и жестоко секу ее хлестким ударом по бедрам, она взвизгивает! И с такой обидой в голосе, будто здесь ей обещали одни пряники, без плетей.

Ухмыляюсь, глядя ей в глаза и продолжаю сечь. Резко, жгуче, одиночными ударами, глядя, как она извивается, стараясь увернуться, но у нее не выходит."

"– Еще? – Издевательски спрашиваю, когда делаю передышку.

Она тяжело дышит с закрытыми глазами и молчит. Вот только по щекам разливается лихорадочный румянец.

Девочка моя сладкая.

Склоняюсь над кроватью. Она открывает глаза, и я тону в боли, которая плещется в ее черных зрачках.

– Пожалеть тебя? – Спрашиваю.

Тихонько тяну прищепку на левом соске и очень, очень аккуратно ее снимаю.

Ксюша стонет, выгибаясь от боли и удовольствия.

Но вторую я сдергиваю резко! И, не дав ей даже сделать вздох, резко хлещу ладонью по освобожденному соску. А вырвавшийся крик ловлю ртом и жадно, жестко засасываю ее язык.

Мучай меня

Мама пару раз в детстве отлупила меня за какие-то провинности. Вроде было за что. Один раз я потеряла ключ от номера нашего отеля, когда мы были на отдыхе.