Мне больно, Олег!

Мне было лет шесть, мама тогда зарабатывала не очень много и впервые вырвалась за много лет в отпуск. Со мной, конечно, ребенку же надо на море, как она говорила.

Штраф за ключ был большой, маме пришлось покупать еще и сейф, чтобы прятать вещи, потому что неизвестно, кто теперь нашел бы этот ключ, и она была очень расстроена. А я не понимала всего этого и тащила ее на море, купаться. Она психанула и в сердцах отлупила меня ремнем. Женским, легким, было больше обидно, чем больно. Но все-таки больно тоже.

Второй раз был, когда я в пятнадцать лет впервые напилась и пришла домой в три часа ночи.

Точнее, меня почти принесли. Я же не знала своей нормы, не представляла, сколько могу выпить и потеряла где-то телефон. Она дождалась утра и моего жуткого похмелья и выдрала меня резиновыми прыгалками по ногам. Следы не сходили еще долго и было жуть как больно.

Гораздо больнее, чем сейчас от ударов Олега.

Хоть я и лежу перед ним обнаженная и беззащитная, привязанная к кровати и он мучает меня не с целью воспитания, а просто потому, что ему нравится.

Мне должно быть страшнее, ведь мама меня любит, а Олег нет.

Но эта штука, похожа на ту, что используют в лошадном спорте, оказывается, страшная только на вид. Она может быть нежной, нежнее, чем руки. Олег управляется с ней виртуозно. До того ловко, что когда он дошел до моих сосков с прищепками на них, я долго не могла понять, что чувствую: боль или удовольствие. Какое-то странное смешение и того, и другого.

Так что я не пугалась его обещаний и даже темноты в глазах, сменившей огонь не пугалась.

Лишь гадала, когда же он сменит все эти штуки на свой член, потому что я видела, что у него стоит как каменный. Но вместо этого Олег откладывает свою палочку и опускается на кровать рядом со мной. Как он целует меня, никто никогда не целовал! Что-то такое он делает со мной, что внутри скручивается горячий узел, а те места, которые были исхлестаны начинают гореть и требовать к себе внимания. Но вместо этого Олег высыпает на кровать еще несколько прищепок и говорит:

– Посмотри на меня.

Смотреть сложно, как будто на солнце, только наоборот. Мне кажется, в его зрачках прячется сама тьма. Покровительственная улыбка, сощуренные глаза и та темнота в глаза, куда мне так страшно упасть. Потому что там таится тот огонь, который вспыхивает каждый раз, как я вскрикиваю от боли.

Олег прошелся ладонями по всему моему телу. Ласково. Так ласково, как не трогал меня даже когда трахал в машине. Там он просто надел меня на свой член.