Младший научный сотрудник-7

— Петюня, — воскликнул он хриплым басом, — ты мне два червонца должен — когда отдашь?

— Игорек, — ответил я, не переходя сразу к активным действиям, — а напомни, когда и за что я тебе задолжал.

— Что, память отшибло? — включил он угрожающие нотки, — могу напомнить — ты мне в карты чирик проиграл позавчера. И проценты сверху накапали.

— Это ж какая у тебя процентная ставка? — быстро прикинул я в уме, — 50 процентов в день что ли? Однако…

— Чо, заднюю включил? — зло ухмыльнулся он.

— Нет, Игорек, просто пытаюсь выяснить условия нашей сделки.

Он вытаращил и так немаленькие глаза и некоторое время переваривал новую входящую информацию, но быстро собрался.

— Гони бабло, короче, — угрюмо повторил он, — если сегодня не отдашь, завтра будет уже четвертак.

— А если и завтра не отдам? — поинтересовался я.

— Я бы не советовал, — мрачно сообщил Игорь, — тогда тебе ваще кранты настанут.

— У меня другое предложение, Игорек, — перешел я к конструктиву, — мы сегодня, допустим, вечером, организуем спарринг — если выиграю я, то долг аннулируется.

— Что за спарринг? — тупо переспросил он.

— Ну бой, битва, поединок, — расшифровал я, — один на один.

— А если выиграю я? — спросил он.

— Тогда мой долг увеличится вдвое по сравнению с сегодняшним, но больше расти не будет. И отдам я его, например, в течение недели. Годится или зассал?

Такого предположения Игорек уже не смог вынести и буркнул сквозь зубы, чтоб я выходил к гаражам через час, там и состоится спарринг.

— Через полтора часа, — слегка обломал его я, — дела у меня в ближайший час.

И секунданта найди, лучше двух, чтоб за соблюдением правил следили.

На этом мы окончательно разошлись, а я поднялся к себе на четвертый этаж и попытался разобраться, что же случилось в этой новой для меня реальности… документы о смерти матери нашел в секретере… ну это такой советский тип мебели — внизу глухие ящики, наверху слева книжная полка, а справа дверца, откидывающаяся вниз, на ней еще можно чего-то писать при желании. Так вот, в этом-то секретном отделении шкафа я и обнаружил самую обычную конторскую папку с официальными бумагами — в свидетельстве о смерти мамы кратко значилось «отек мозга».

Из своего последующего опыта я знал, что такую причину патологоанатомы пишут, если уж совсем ничего придумать больше не могут. И еще в этой же папке лежал мой паспорт, выданный Заводским отделением милиции шесть лет назад, свидетельство о рождении и два аттестата — об окончании восьми- и десяти-летки соответственно.