Мистер

Дрита что-то тихо говорит Танасу, и он переводит. Оказывается, в 2000 году Кукес номинировали на «Нобелевскую премию мира» – за то, что принял тысячи беженцев во время Косовской войны.

Это я уже знаю. Я помню, с какой гордостью Алессия рассказывала мне о Кукесе и Албании в корнуолльском трактире.

Ее нет со мной два дня, а кажется, будто от меня отрезали часть тела.

«Где ты сейчас, любимая?»

Мы выезжаем на ведущую к Кукесу дорогу и вскоре поднимаемся к холоднейшим из голубых небес, все выше и выше, прямо к величественным заснеженным пикам Албанских Альп и горным хребтам Шар и Кораб.

«Девочка моя, надеюсь, у тебя все хорошо. Я скоро заберу тебя».

Чем выше мы поднимается, тем холоднее становится.

Выехав из огромного тоннеля, мы оказывается прямо среди горных пиков. Они покрыты снегом, деревьев здесь почти нет. Танас поясняет, что после падения коммунистического режима стало нечем топить печки, и в некоторых местах жители вырубили весь лес подчистую.

– А я решил, будто мы забрались уже так высоко, что деревья здесь попросту не растут, – признается Том.

Посреди этой скалистой глуши стоит пункт приема оплаты за проезд, и мы пристраиваемся в конец очереди из нескольких потрепанных машин.

Звонит мой телефон. Удивительно, что сигнал проходит даже в этих горах Восточной Европы.

– Оливер, что случилось?

– Прошу прощения за беспокойство, Максим. Со мной связалась полиция. Они хотят поговорить с твоей… э-э… невестой, мисс Демачи.

«Значит, теперь это известно и ему».

– Как ты знаешь, Алессия вернулась в Албанию, так что им придется подождать, пока она снова не приедет в Лондон.

– Я тоже так думаю.

– Они еще что-нибудь сказали?

– Они нашли твой ноутбук и кое-что из музыкальной аппаратуры.

– Отлично!

– Дело будет вести лондонская полиция. Похитители мисс Демачи подозреваются и в других преступлениях.

Том искоса глядит на меня.

– Их уже передали? – спрашиваю я Оливера.

– Насколько мне известно, нет, сэр.