Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

– Нет, Гертруда, будет лучше, если вы передадите на словах от меня самые теплые, самые искренние поздравления. Идите же, дорогая, я так волнуюсь. Когда вернетесь, обязательно расскажете все подробно.

– Хорошо, мисс Денни. Чем вы намерены заниматься в мое отсутствие?

– Я буду ждать вас тут, полью свои травки, полюбуюсь фейерверком.

Гертруда удалилась.

– Не вздумайте вылезать, – сказала Соня, – только когда я погашу свет.

Кроме фляги с водой ей ничего не удалось раздобыть.

– Я могла бы одолжить вам пару башмаков, но мои на вас не налезут, – сказала она.

– Не беда, добегу босиком, а потом, в самолете, надену носки.

Мы выскользнули из теплицы и помчались через рощу. Залпы следовали один за другим, фейерверк продолжался уже, наверное, часа три. Стреляли где-то позади нас, возле дворца.

Путь оказался недолгим. Сосны расступились, я увидел большое летное поле. Очередной залп осветил ряды спортивных самолетов, высокую крепостную стену, две вышки. Поле и небо пылали изумрудным и сапфировым огнем, с вышек раздался дружный хор нескольких мужских голосов:

– Да здравствует Великий Магистр!"

"– Нам повезло, – прошептала Соня, – они погасили прожектора, чтобы любоваться фейерверком.

– Нам повезет еще больше, если они уже залили баки.

– В этом можете не сомневаться, они очень предусмотрительны и аккуратны, к празднику все должно быть готово заранее.

Самолетов стояло штук двадцать, все одной модели, но разных цветов. Я выбрал крайний, подальше от вышек, поближе к взлетной полосе.

Я неплохо водил автомобиль, однако за штурвал самолета мне браться не приходилось.

Впрочем, несколько раз я сидел рядом с моим другом летчиком и видел, что и как нужно делать. Я не стал говорить об этом Соне.

Забраться в кабину без трапа оказалось непросто. В промежутках между залпами становилось темно и тихо, действовать приходилось на ощупь. Когда мы очутились на кожаных сиденьях, вспыхнули прожектора. Часовые хоть и были увлечены фейерверком, а все равно сохраняли бдительность.

Они не знали, в каком мы самолете, но поняли это, когда я вырулил на взлетную полосу, и открыли отчаянную стрельбу.

Взвыла сирена, вспыхнули разом несколько десятков мощных прожекторов. Стрекот мотора показался мне волшебной музыкой, соловьиной трелью, хотя он был едва слышен сквозь вой сирены, выстрелы, крики охранников. Несколько фигур мчались нам наперерез, к взлетной полосе. Когда им осталось добежать пару десятков метров, мы оторвались от земли.

Самолет спокойно, уверенно набирал высоту.