Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

– Тем более если тебе дорог маяк, ни о чем меня не спрашивай. Сразу после того, как они посадят меня в мешок, они разрушат маяк, разберут на мелкие камушки, чтобы найти клад с магическими талисманами. Я даже не стал ничего фотографировать, так мне было страшно. Я просто смотрел в бинокль, но они могли заметить блики. – Лицо Клауса вдруг сморщилось, кончик длинного носа покраснел.

Герда протянула ему салфетку, он шумно высморкался и прошептал:

– Мне было очень жалко человека, которого они погрузили в шлюпку. Маленькая шлюпка быстро поплыла к большой яхте.

– Клаус, как выглядела яхта? – быстро спросила Герда и накрыла его дрожащую руку ладонью. – Я ведь тоже видела ее, но издалека, а ты смотрел в бинокль.

– Ты видела? Значит, это был не мираж? Послушай, Герда, если ты видела, ты должна была узнать.

– Тогда я еще не родилась, Клаус. Но я знаю, что в сорок четвертом году нацисты искали что-то внутри маяка.

– Они искали сокровище чернокнижника. Мой дедушка служил смотрителем, они убили его. Я был маленький, я успел спрятаться в углублении под пирсом, несколько часов просидел по шею в холодной воде, а потом чуть не умер от воспаления легких.

– Да, Клаус, я много раз слышала эту историю.

– Герда, мне очень жаль человека, которого утащили на яхту. Тем более, мне показалось, это была молодая женщина. Тяжело, когда не можешь помочь. Дело безнадежно и крайне опасно.

– Почему?

– Как ты не понимаешь? Та самая яхта! У нее на носу нарисован глаз, а на правом борту написано имя – «Гаруда».

* * *Гамбург, 2007

Зубов успел на двенадцатичасовой экспресс. В половине третьего был в Гамбурге. В три часа десять минут он вошел в мрачное старинное здание Института судебной медицины.

Он узнал заранее, что экспертизу проводит некто доктор Раушнинг, и предупредил, что приедет сегодня. Пришлось довольно долго ждать в вестибюле. Наконец к нему вышла крупная молодая женщина. Она была в зеленом халате, в бахилах. Волосы спрятаны под шапочку.

– Добрый день. Вы господин Зубов? – она стянула перчатки, бросила их в урну и крепко, по-мужски, пожала руку Ивану Анатольевичу. – Примите мои искренние соболезнования и простите, что заставила вас ждать.