Миражи Амальгамы

– Прекрасно, – Тимур посмотрел на мальчика, затем на Нолана. – А вы?

– Мы пока собирались, погода испортилась. – Глаза у него были светло-серые, взгляд жёсткий и холодный. – Не любим сырость, надо сказать дворецкому, пусть растопит камин.

Оставшееся время обеда прошло в молчании.

– Какой мерзкий тип этот гувернёр, – возмутился Крендель, когда они поднялись в свою комнату. – Ты прав, он мальчишке покоя не даёт, – добавил проводник и растянулся на ковре.

Тимур молча кивнул, продолжая крутить в руках песочные часы.

– Всё равно не понимаю, как они устроены. Что заставляет песчинки двигаться наоборот?

– Дались тебе эти часы. Немного физики, немного магии.

– А если открыть?

– Думаешь, ты один догадался? Чудо исчезнет, поверь моему опыту, то есть опыту твоей прабабушки, – с видом знатока парировал Крендель.

– Ночью мы сделаем вылазку. – Тимур поставил часы на стол и положил голову на скрещённые руки.

– Будем ловить привидение? – Крендель приподнялся.

– Или того, кто им является, – задумчиво ответил Тимур.

– Тогда следует вздремнуть, – предложил проводник и закрыл глаза.

Тимур проснулся после полуночи.

– Подъём, нас ждут великие дела! – Тимур выглянул в тёмный коридор.

– Молодёжь, – с завистью пробормотал Крендель. – Подними в любое время суток – и всё нормально. А тут… – Он с хрустом потянулся и громко зевнул. – Не выспался – и сил нет.

Они бесшумно двинулись по ковровой дорожке, останавливаясь у каждой двери. В доме стояла тишина.

– Надеюсь, все спят, – чуть слышно сказал Тимур.

– Куда дальше? – прошептал Крендель, сверкая глазами.

– Попробуем попасть в комнату Гарольда.

– Как?

– Пока ты уплетал гренки, Ита мне сказала, что комнату старика никогда не запирают на ночь. Был случай, когда пришлось ломать замок.

Тимур осторожно нажал на ручку, дверь открылась без единого скрипа. Из комнаты послышался голос Гарольда. Они замерли, испугавшись, что их заметили, но разговор продолжался.

С порога Тимур мог разглядеть только часть спальни, освещаемой единственным тусклым светильником над картиной.

– Айрин, дорогая, помнишь, мы с тобой на приёме у Саниных поссорились? Этот хлыщ Василий пытался за тобой ухлёстывать, – зазвучал заразительный смех Гарольда. – Всё крутился вокруг тебя, комплиментами сыпал. О, как мне хотелось стукнуть по его проплешине, еле сдержался.

– Что там? – нетерпеливо переминаясь, прошептал Крендель.