Машина страха

– Насколько я могу судить, это все отметили: усилия приложены гигантские, а результат – незначительный…

– Смехотворный результат! – загорелся доктор. – Ничего существенного! Если не сказать: совсем ничего… Ответы странные… Хорошо хоть, с алфавитом поговорили…

– И каков вывод?

– Сдал наш Иона Денисович, вот что! Сам это чувствует, а потому злится и на всех бросается! Ушла от него медиумическая сила! – выкрикнул Погорельский и сам испугался собственной смелости.

Виктор Иванович, кажется, разделял это мнение.

– Полагаете, причина в его опытах?

– А в чем же еще! Природа стремится к равновесию… В одном месте вкладывает, в другом забирает… В наших тонких материях это неизбежно!

– Он рассказывал, что именно изобретает?

Доктор с таким звуком захлопнул саквояж, будто раздавил орех.

– Секретничает! – вскрикнул он с обидой на товарища по спиритизму. – Умалчивает! Дескать, «развиваю идеи доктора Барадюка» – и все тут! А сколько можно мысли фотографировать? У него их полный сундук…"

"Но не столько упрямство Иртемьева и нежелание делиться с друзьями раздражало Прибыткова.

Хуже, что в кружке передавались самые странные слухи о каком-то аппарате, который открывает новые возможности. Что именно изобретает Иртемьев, не знал никто. Даже Афина и Вера Ланд, которых аккуратно и незаметно выспрашивали. Что порождало новые слухи и домыслы.

После самоубийства Сверчкова Прибытков решил: тянуть больше нельзя. Или Иртемьев расскажет все как есть, или… Что делать в случае другого «или», Виктор Иванович не знал.

Не изгонять же великого медиума из кружка? С кем останется «Ребус»? Тем более грядут великие события… Однако странная мысль, что смерть юноши и опыты Иртемьева могут быть связаны, явилась и колола занозой.

В тяжких размышлениях они вышли на Литейный проспект. Доктор, простившись, побежал в другую сторону.

30

Директор Зволянский умел выкручиваться из любых ситуаций, но иногда его удерживала совесть. Не мог он напрямик приказать Ванзарову, что был должен. Не то чтобы действительный статский советник смущался перед подчиненным, обычным чиновником сыска.

Он знал, что если сейчас обидит Ванзарова, то в следующий раз, когда без его таланта будет не обойтись, на него может не рассчитывать. Конечно, Ванзаров будет исполнять приказания. Но каждый начальник знает: между исполнением и достижением результата дистанция огромного размера, как любил говаривать Скалозуб. Пока задача представлялась Зволянскому трудноразрешимой.