Машина страха

– Иртемьев, или Волант, или Хованский, или Погорельский – какая разница… Их надо придушить… Чтобы следа не осталось… От спиритизма…

Трудно было ожидать такую кровожадность от мирного химика. Неужели Люция разглядела в нем нечто большее?

– Играете в бирюльки?

Вопрос был столь неожиданный, что Мурфи переспросил. Ванзаров повторил.

– Играю порой от скуки… А какое это имеет отношение?

– Слышали такую мелодию? – Ванзаров вынул деревянные брусочки, зажал между пальцами и пощелкал. Звук был тихий, но специфический.

Мурфи покачал головой.

– Не понимаю, к чему эти игрушки?

Спиритические стуки остались неузнанными. Ванзаров спрятал палочки. Того гляди еще пригодятся.

– Господин Мурфи, если хотите принести пользу розыску, сообщите, что вам известно об изобретении Иртемьева?

На химика напала задумчивость.

– Изобретение? Не понимаю, о чем вы…"

"– Некий аппарат. О котором кружковцы слышали, но никто не видел. Не тот, что Иона Денисович привез из Парижа в качестве подарка от доктора Барадюка и держал у всех на виду.

Он отступил на шаг.

– Простите, не понимаю, о чем вы, господин Ванзаров…

– Любопытно другое: зачем вам, ученому классической школы, некий лженаучный аппарат? Уничтожить хотели? Или попробовать в действии? Управлять чужими страхами?

В душе Мурфи происходила яростная борьба. Отголоски ее были заметны в шевелении губ.

– Ложь, все ложь… Обман… – проговорил он, поклонился и пошел прочь слишком быстрым шагом.

Ванзаров подождал немного, но мадемуазель Волант из гостиницы не появилась.

71

Выйдя на Екатерининский канал, Можейко подумал: а не утопиться ли сразу, чтобы прекратить мучения. Или подать в отставку. Что, в общем, одно и то же. Помощник пристава попал меж двух огней: явиться к Лебедеву ему смелости не хватало. А вернуться без Лебедева – Вильчевский голову снимет. Так не лучше в мутные воды…

Но счастье или судьба не желали того. Еще не вполне веря своим глазам, Можейко заметил на Кокушкином мосту фигуру, которая могла принадлежать только одному человеку: Аполлону Лебедеву.

Великий криминалист вел себя странно: малость покачивался, тер виски и, кажется, не вполне понимал, где находится. Такой шанс выпадал раз на миллион. Можейко подбежал, с перепугу отдал честь, выразил радость от встречи и спросил, может ли быть чем-то полезен?

– Можешь, любезный, – ответил Лебедев, стараясь понять, что за человек перед ним возник.