Машина страха

Первым делом он проверил, что скрывает черный платок, который так интересовал господина Мурфи. Под ним оказался стеклянный колокол, под каким обычно держат дорогие каминные часы. Вместо часового механизма на невысоком мраморном постаменте стояла вытянутая стеклянная емкость, закрытая резиновой пробкой. Внутри нее, как в Кощеевом яйце, пряталась катушка, обмотанная медным проводом. В резиновую пробку был вделан тонкий металлический стержень, в нижней части которого крепилась тонкая стрелка от большого компаса. Стрелка висела точно над расчерченным кругом, закрепленным над катушкой.

Постамент прибора украшала медная табличка с гравировкой: «dr. H. Baraduc».

Ванзаров тихонько постучал по стеклу. Стрелка вздрогнула и замерла. Иных чудес прибор не явил. Оставалось накрыть его платком, как говорливого попугая.

В кабинет Иртемьева Ванзаров вошел, как в пещеру сокровищ. Было чему позавидовать. Огромный письменный стол с чернильным прибором и двумя лампами, шкаф под потолок, заставленный книгами на нескольких языках.

В углу на стативе полированного черного дерева – плоская камера Эрнемана под пластинку 13×18. Вещь изумительная: черный кожаный мех, двойное растяжение с кремальерой[22], патентованный спуск «Боб» на 1/100 секунды, второй видоискатель «Ньютон» для съемки на высоте глаз, объектив «Carl Zeiss». Давняя мечта: взять такое чудо и уехать в отпуск в Грецию, чтобы снимать исторические развалины. Только мечта не по карману: одна камера без штатива обойдется в сто сорок рублей, месячное жалованье. Сколько стоит домашняя фотографическая лаборатория в другом углу, не стоит и считать. Недостижимое удовольствие для чиновника сыска.

Заниматься обыском, а тем более лезть в ящики письменного стола Ванзаров не имел никакого права. Но риск того стоил.

И он рискнул.

Прикрыв дверь, чтобы не смущать пристава, Ванзаров проверил содержимое стола. Вместо бумаг, дневников или писем ящики были наполнены медными проводами, винтиками, заклепками, железками и прочим мусором, каким забита любая слесарная мастерская.

Как будто Иртемьев не вращался в спиритических кругах, а служил инженером электрической компании.

В нижней секции книжного шкафа обнаружился железный ящик. Внутри хранились фотографии. В отличие от семейного альбома они были собраны аккуратными стопками и перетянуты резинкой. В каждой – по пять-шесть портретов. Иртемьев был не слишком хорошим фотографом. Снимки или темные, или пересвеченные, со следами некачественной проявки и печати. Зато портреты любопытные.