Мир приключений, 1969 (№15)

— Помнишь, Иншаков спросил у него: почему он не бежал?

— Это не Иншаков, это я спросил, — сказал Мишка хриплым дискантом, разлепляя глаза. — Он, гад, нас от чего-то уводил.

Гуляев помедлил. Потом замолчал и снова прилег.

Мишка приподнялся и сел, осторожно пестуя руку в грязных бинтах.

— Знаешь, Сашк, я тоже не пойму, чего мы там не посмотрели как следует.

— Где?

— А вот откуда он вывалил, когда в кусты сиганул.

— А может, сейчас пойти? — спросил, заражаясь его азартом, Клешков. — Правда подозрительно.

Мишка вскочил и стал запоясываться здоровой рукой.

— Не бери. Звону много будет.

Гуляев тоже встал и стал готовиться.

Клешков жестом показал, чтоб подождали, и побежал наверх предупредить командиров.

Но в комнате наверху гремели голоса, и Клешков остановился в нерешительности.

— Я буду ставить вопрос перед укомом и исполкомом! — негодовал голос Бубнича.

— А хотя перед Иисусом, — равнодушно протенорил начальник.

— Революция не должна себя марать! — кричал Бубнич. — А ты мог прекратить самосуд, я видел, что мог, а ты не стал! Мог пресечь нарушение дисциплины — и не захотел!

— Чего ж ты не сумел? — с мужицкой ехидцей спросил тонкий голос начальника.

— Ты видел, в каком я был положении...

— Ну и я был в положении, — ответил начальник. — И еще тебе вот что скажу: прав Фадейчев там или неправ, он наш боец! Понял? И что бандитов посек, я его за то не виню! Ты Рыбакова, мертвяка, чай, видел? Фадейчев врага посек.

— Левый уклон у тебя, братишка, — с неожиданным спокойствием ответил ему голос Бубнича. — Левый уклон у тебя, и мозги мы тебе на комитете обязательно вправим. Нужна законность, — поднял он голос, — законность, а не беззаконие — пойми!

Клешков на цыпочках спустился по лестнице к ожидающим Фадейчеву и Гуляеву и махнул им рукой:

— Пошли.

Они прошли через аллею и углубились в парк. Гуляев шел первым, Клешков и Фадейчев за ним. Вокруг рокотали деревья, шуршали кусты, изредка потрескивал под ногой хворост. Луна стояла высоко, и парк, весь в тенях, в брожении лунного света, казался сказочным, таинственным и опасным. Они поневоле пошли медленнее, осторожнее, оглядываясь по сторонам. Ветер гудел в кронах.

Вот уже показался и яблоневый сад. Они вступили в его пачухую шорохливую дремоту.