Мир приключений, 1969 (№15)

Доктор Трири знаменитый на весь мир проповедник наслаждения. Он же создатель химической теории экстаза. Он же председатель Всемирной лиги наслаждения. Насколько мне известно, очень деятельный тип. Разъезжает по всем странам со своими лекциями."

"— Ах, этот псих... Его же сажали, кажется? Нарушение закона общественной нравственности, что-то в этом роде. Или я перепутал?

— Ты не перепутал. Но, как видишь, он уже на свободе. Он прибыл сюда со своим учеником. Если бы ты видел его, как он взлетел по трапу! Словно орел.

..

— Женя, а как же твои зайцы?

— Какие там зайцы? Трири на «Святой Марии»! До чего же интересно!

«И в самом деле интересно», — мысленно согласился Альберт.

* * *Доктор Трири не носил сутаны. Когда-то его в этом одеянии мечтали видеть незабвенные родители. Но всевышний рассудил иначе.

Доктор Трири носил нечто вроде профессорской мантии, черное и широкое. Его наряд произвольного покроя не стеснял движений, не сковывал свободу тела. «Свободу тела и духа. Ибо они взаимосвязаны». И когда он поднял свои руки, длинные бледные руки, руки, не знавшие оружия, спорта и труда, всем и впрямь показалось, что на палубу «Святой Марии» сел могучий орел или гриф, спустившийся сюда с далеких вершин Сьерра-ду-Мар.

— И если наряд мой поражает ваш взгляд, — с ходу начал доктор Трири, — то подумайте немного, и вы поймете цель и назначение этого независимого покроя. И смысл, и цель, и назначение одно — свобода. — Он взмахнул рукой, и на тонком аскетическом пальце его сверкнул кардинальский аметист.

— Святая свобода. Святая свобода тела, всего тела в целом и каждого органа, каждой клетки в отдельности. Да, да, я не оговорился! Любая клетка моего тела имеет право на свободное волеизъявление. Был час, когда...

— Господин доктор, — вежливо перебил Трири помощник капитана, — может быть, мы соберем более представительную публику, допустим, завтра и с удовольствием послушаем вас в условиях, соответствующих ценности высказанных здесь мыслей?

— Это неважно! Истина не ждет! Промедление смертельно! Моя аудитория иногда измеряется одним человеком, и этот человек — я сам, но и тогда я не замолкаю! Я буду говорить!

Итак, я говорю, что был час, когда клетки наших тел, разобщенные и разделенные, носились в мировом океане жизни.

В те далекие эпохи еще не существовал Организм. Да, да, я называю его с большой буквы, потому что роль Организма в порабощении и закабалении наших клеток, клеток нашего тола, столь же величественна, сколь и трагична.