Мир приключений, 1969 (№15)

Значит, сообщник? У них есть сообщник здесь, на корабле? Почему же он им не помог при посадке? Подойти и заглянуть, пока он отсутствует? Не глупи! Может, здесь дело серьезное. Иногда ведь стреляют через дверь. Лишних свидетелей нигде не любят. Никто никогда не любит свидетелей. Удалимся».

Питер Ик краем глаза заметил Женю и сказал себе: «Это не американец... и не англичанин».

7— Сообщник? Не говори чепухи, — сердито буркнул Алик, — стали бы они тогда так долго и нудно искать его иллюминатор. И этот якорь, если только он был на самом деле.

— Был, был.

— Нет, брат, здесь что-то не так. Ты ошибся каютой.

— Я проверил.

— Ну, тогда не знаю.

Альберт нахмурился и снова схватился за прочитанный журнал.

«Вот так и втягиваешься в авантюру. А почему? Дело здесь не только в Женьке. Мне ведь и самому интересно. Интересно — вот в чем корень зла. Любой, даже чисто логический сыск пробуждает азарт, и становится интересно. Этим и подкупают детективы. Но куда же все-таки девались эти зайцы? Женька так смотрит на меня, словно я комиссар Мегре и Холмс одновременно».

— Ты бы пошел поглядел, что там наверху происходит, — сказал Альберт, — мы, кажется, остановились.

Альберт ощутил, что у него затекла левая, заложенная под голову рука. Он сменил ее на правую и расправил помятые, совершенно слипшиеся, как карамельки без обертки, пальцы.

«Куда же все-таки девались зайчата? Да и были ли они? Не хитрый ли это Женькин розыгрыш? В паше время — и зайцы? Причем как? Дедовским способом, по веревочке, — в открытый люк! Хотя в век сверхтехники ручной способ имеет свои преимущества.

Кулановский ворвался сияющий.

— Случилось нечто грандиозное? — кисло осведомился Альберт. Периодические возникновения взволнованного Кулановского стали, по-видимому, обязательным атрибутом их путешествия. Впрочем, Альберт только так корчил недовольные рожи. В глубине души ему было жуть как интересно.

— Нет. То есть да.

— Кто же?

— Доктор Трири.

— Доктор кто?

— Трири.

— Ну и что?

— Тебе это имя ничего не говорит?

— Итальянец?

— Господи, ну при чем тут итальянец или нет? — возмутился Кулановский. — Американец он.