Мир приключений, 1969 (№15)

Так вот, как ты подготовился к встрече с Зориной? Сразу у нее спросишь: знаете ли вы Ряднова и в каких отношениях с ним находились? Или какой-нибудь другой ход придумал?

— Нет... — совсем растерялся Николай, так и не понявший, куда гнет Ивонин. — Нет, постепенно перейду к этому вопросу.

— А как?

— Расспрошу о знакомых, о том, почему у нее настроение последнее время плохое...

— Словом, на психику? Но ведь если она знакома с Рядновым и знает, что он арестован, для нее твои вопросы не будут новинкой. Верно?

— Верно.

..

— Ну так вот тебе совет. Поскольку ты еще не решил, будешь сдавать государственные экзамены или не будешь, поучись. Может, пригодится."

"— Так я, собственно...

— Все правильно. Потом, дескать, решу? Значит, так: возьми прежде всего фотографии Ряднова, Андреева и вот этих, — Ивонин вынул из стола пять фотографий неизвестных людей, — и покажи Зориной все вместе. Пусть она узнает знакомых. А потом уж... психология. И еще: ты завтракал?

— Нет еще... Не успел.

— Плохо. Профессиональной болезнью следовательских работников является неврастения и язва желудка.

И вовсе не потому, что такая уж у них страшно нервная работа, хотя и это частично есть. А вся беда в том, что им, как правило, не удается вовремя поесть. Работают на голодный желудок. Это никуда не годится. Допрос — всегда схватка, борьба. И к ней нужно готовиться очень серьезно. В том числе и физически — подзаправиться как следует. Я вот сегодня дома ругался, а завтракать все-таки позавтракал. И кофейку выпил. И с собой прихватил. Так что сделаем так: ты иди завтракай, а я тебя, так и быть, выручу: направлю это твое имущество, — Ивонин подбросил изъятые у Зорина патроны, — на экспертизу. И не протестуй. Это приказ.

Грошев встал и, не прощаясь, вышел. Он плелся по улицам, заполненным торопящимися на работу людьми, и не мог разобраться ни в себе, ни в Ивонине. Он не понимал своего друга-наставника.

Если говорить честно, Ивонин сам себе рыл яму: вместо того чтобы направить все силы на изобличение Ряднова, он, кажется, делает все, чтобы спасти его от суда.

Почему он это делает? Жалеет? А может быть, это такая же профессиональная гордость, как и у Свиридова? Она заставляет переделывать уже сделанное, ставить под удар свой авторитет.

Ох, как это трудно и сложно!.. Видно, везде и во всем нужно обладать мужеством. Не только тем, с которым можно пойти на преступника и, может быть, на смерть, но и тем, которое позволяет осудить самого себя ради спасения другого.