Мир обретённый

Это был страх потерять свою любимую.

— Любовь обращает сердце в хрусталь, — сказал Майки. — Драгоценный, но такой хрупкий.

Кларенс опустил бутылку.

— Это кто сказал?

— Я, — ответил Майки. — Прямо сейчас.

Кларенс приподнял междумирную бровь.

— Да ты поэт!

Майки был польщён. Давненько его никто не хвалил.

— А как тебе это? — Кларенс поднял свою междумирную руку и задвигал, словно писал в воздухе невидимые слова. — «Лицо, из-за которого устремилась в путь тысяча кораблей[11]»... никогда не слышало о сезоне ураганов.

Кларенс расхохотался, да так, что заразил и Майки. Они всё ещё смеялись, когда увидели, как через заросший сорняками пустырь к ним спешит пара полисменов — вернее, они спешили к Кларенсу, поскольку ни Майки, ни клетки они видеть не могли.

— Да у вас тут, как я посмотрю, сумасшедшее веселье! — обратился к старому пожарному тот из офицеров, что был покрупнее. — Я бы не прочь побывать у вас в голове и порадоваться вместе с вами!

И оба стража порядка обменялись многозначительными ухмылками.

Первой мыслью Майки было, что оба полицейских подверглись скинджекингу, но потом он сообразил, что это обычные копы, и они приняли старика за психа, разговаривающего с самим собой.

— А если серьёзно, то здесь частная территория, — продолжал здоровяк, судя по всему, старший по званию. — Мы вынуждены просить вас её покинуть.

— Скажи им, что снимаешь эту развалюху! — закричал Майки. — Они не смогут вытурить тебя отсюда, пока не проверят!

— Заткнись! — заорал Кларенс. — Ещё не хватало, чтобы всякие уроды вроде тебя указывали мне, что делать!

Пожалуй, этого говорить не следовало.

"— Вот что, никто из нас не хочет лишнего шума, — сказал старший офицер. — Мы могли бы арестовать вас за проникновение на чужую территорию, но будет лучше, если вы сами уберётесь. Я понятно излагаю?

— Я снимаю эту берлогу, — проговорил Кларенс. — Четыреста баксов в месяц.

Стражи порядка переглянулись, потом оба посмотрели на полуобвалившийся дом, который, по их мнению, и четырёх долларов в месяц не стоил, не говоря уже о четырёхстах.

Кларенс глянул на Майки — скорее с недовольством, чем с благодарностью — а потом сделал навстречу гостям пару неустойчивых шагов. Майки вдруг сообразил, что хотя Кларенс всё это время был крепко под мухой, однако до сих пор он не шатался на ходу.