Мир обретённый

Что поезд, за которым он сейчас гонится, ещё недавно принадлежал ему самому. Майки рассказал.

Майки, Майки, Майки, Майки.

Но хотя у него и не сохранилось воспоминаний обо всех этих вещах и событиях, Ник сознавал: его прежнее «я» не ушло окончательно. Память о былом Нике продолжала жить, но только не в нём самом, а где-то в большом мире, в людях, которых он знал и любил. Когда он увидел Майки, кое-какие из этих воспоминаний вернулись к нему.

Алли, Алли, Алли, Алли.

А когда он увидит Алли, к нему придут и другие воспоминания.

Мэри, Мэри, Мэри, Мэри.

При этом имени он застыл как вкопанный. Оно пришло из ниоткуда — а Ник знал, что «ниоткуда» частенько выдаёт на свет очень важные вещи. В этот момент к нему пришло некое чувство — достаточно тёплое, чтобы согреть его внутри, но и достаточно холодное, чтобы его шоколадные тело осталось более-менее твёрдым. Горячая радость пролилась в сосуд леденяще дурного предчувствия.

Ник, Мэри, Ник, Мэри, Ник, Мэри.

Он ощутил, как что-то трепыхнулось в груди — наверно, решил Ник, это воздушный пузырь, образовавшийся, когда он протискивался сквозь решётку. Ник не мог знать, что этот трепет был одиночным ударом мимолётной памяти сердца.

Глава 12

Высшая справедливость

Майки рассказал Кларенсу всё. О том, как они с Мэри проснулись в Междумире, о своём многолетнем пребывании в центре Земли, о том, как выбрался на поверхность и сколько времени это заняло.

— «Любовь — самая прекрасная и самая ужасная вещь в мире. Она возвышает человека, даже низвергая его в пропасть отчаяния», — продекламировал старик.

— Какой знаменитый философ? — спросил Майки.

— Знал бы — что б я, не сказал, что ли?

Майки были известны как прекрасная, так и ужасная стороны любви. Именно чувство к Алли подняло его из мрака, указало лучший путь, превратило из монстра в человека. Но одновременно с любовью в его душе поселился страх, постоянный, не отпускающий страх, из которого выросла пламенная ревность.