Миллионщик

Подскажет, как прошение правильно составить, на какой закон сослаться, к кому из судейских лучше обратиться. Многим помог, за то его и уважают!

Так-так… Честный чиновник, знающий закон и сочувствующий невинно осужденным.

Гм, практически девственница в борделе! Да, это был не совсем Соловейчик, которого я искал, но кто знает — может быть, это даже лучше. Такой человек мог стать не просто наемным исполнителем, а настоящим союзником!

— А где же мне найти этого уважаемого Михаила Ивановича? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал безразлично.

— А там же, где и всех прочих судейских, — махнул рукой купец. — В здании Присутственных мест, что на Красной площади. Там у него своя каморка при Уголовной палате.

— Спасибо вам, Афанасий Иванович, за добрый совет, — поблагодарил я.

Мы распрощались. Я нанял извозчика и велел везти меня в хорошую гостиницу, поближе к центру. А сам думал только об одном.

Доброхотов. Михаил Иванович. Если мне удастся убедить его помочь, у нас появится неплохой шанс.

Сняв комнату в недорогой, но приличной гостинице на Тверской и переночевав, я поутру поймал «лихача» и отправился на Красную площадь, в присутственные места. По словам полового из гостиницы, именно здесь располагалась Московская палата уголовного суда на Красной площади.

Это оказалось монументальное здание, оно занимало место между Никольской башней Кремля и Воскресенскими воротами, то есть прямо на Красной площади, там, где в моем времени находится Исторический музей.

Судя по помпезной табличке у входа, помимо Уголовной палаты, в этом же здании размещались Гражданская палата, Губернское правление и ряд других присутствий. Это тотчас навело меня на мысль, что найти какого-то секретаря в лабиринте коридоров и кабинетов будет непросто.

Огромное казенное здание подавляло своими размерами и безликостью. Внутри, в длинных, гулких коридорах, толпились просители, сновали чиновники в вицмундирах, пахло сургучом, пылью и какой-то застарелой безнадежностью.

Найти каморку секретаря Уголовной палаты оказалось непросто. Но после долгих мытарств и двух серебряных полтинников, отданных словоохотливому сторожу, я все же оказался у нужной двери.

Михаил Иванович Доброхотов был уже пожилым, седовласым чиновником с усталым, но интеллигентным лицом, высоким лбом и добрыми, проницательными глазами. Он сидел за столом, заваленным кипами дел, и что-то быстро писал гусиным пером.