Миля над землей

– Потому что, к сожалению, взрослая жизнь стоит денег, а здесь мне не могут платить. Приют едва остается на плаву.

Я старался не задерживать взгляда на трещинах на стенах или влажных пятнах в углу потолка, но я бы солгал, если бы сказал, что не заметил их. Не говоря уже о плинтусах, которым не помешал бы свежий слой краски, или скрипучих петлях на входной двери, которые, вероятно, следует заменить.

– Собак редко забирают?

– Мы выживаем за счет пожертвований. Забрать собаку стоит недорого, потому что мы не хотим отпугивать людей от того, чтобы брать у нас животных.

Подходит крупный рыжий метис лабрадора и лижет мне ухо. Это довольно мерзко, но вместо того, чтобы вытереться, я почесываю жесткую шерсть его воротника, вызывая у здоровяка довольный стон.

– Это Гас. Шерил, женщина, которая была здесь раньше, она владелица приюта, а это – ее собака.

– Крупный парень.

– Ленивый парень, – смеется Стиви.

– Сколько собак у тебя дома?

Ее милая улыбка слегка увядает.

– Ни одной. Я живу с братом, а у него аллергия.

– Что ж, жаль. Я подумал, что ты продолжаешь носить эти отвратительные спортивные штаны только потому, что проводишь весь день дома, обнимаясь с собаками.

– Ха-ха, – за вымученным смехом Стиви следует тихий искренний смешок.

Ее милое хихиканье привлекает внимание черного с подпалинами добермана, который спал в клетке.

Заостренные уши добермана и пронзительный взгляд устремлены прямо на меня, и, честно говоря, мгновение он выглядит чертовски агрессивным, как будто хочет откусить мне голову. И я не уверен, что сидеть на полу на уровне ее морды – хорошая идея.

Стиви следит за моим взглядом.

– Это Рози. Не позволяй ей себя одурачить. Она – самое милое создание на свете. Она просто выглядит устрашающе, но это не так. Она – душка.

Рози делает два маленьких шага, слегка поворачивая голову и оглядывая комнату.

– И я – ее любимица. – Стиви раскрывает объятия, чтобы Рози подошла ее поприветствовать.

Вместо того чтобы подойти к ней, Рози делает несколько медленных, угрожающих шагов в мою сторону.

Она становится прямо между моих раздвинутых ног.