Мера бытия

Туда отправляли не лечить, а умирать, потому что лекарств не полагалось. Но доктор ухитрялся доставать какие-то пилюли и выпрашивать для больных усиленное питание.

Перед отправкой по этапу строили в колонну по пять человек, отстававших расстреливали, и на освободившееся место в пятёрке сразу вставал другой. Убивали за всё: за косой взгляд, за стон от раны, за поднятый с земли окурок, за голодное пошатывание в строю на этапе.

Обочины шоссе были завалены трупами. Из сугробов торчали руки, ноги, страшно и мёртво белели лица с одинаковым выражением каменного покоя.

Навстречу пленным ехали танки, грузовики, легковушки — по большинству «Хорьхи» и американские «Виллисы». Двигались соединения немцев. Сергей подумал, что это уже не те фашисты, которые браво печатали шаг в сорок первом. Теперь фрицы шли с мрачными лицами, словно предчувствуя, что в родной фатерлянд вернуться доведётся немногим.

Впрочем, среди немцев тоже встречались порядочные люди. Один из лагерных охранников на ломаном русском шепнул, что Красная армия наступает и Сталинград не сдаётся.

«Я тоже не буду сдаваться», — думал Сергей, стараясь шагать как можно твёрже, чтобы не выбиться из строя. Не давая глубоко вздохнуть, жутко болело сломанное ребро — неделю назад пленные устроили давку в очереди за баландой. Под тяжёлое, многосотенное дыхание строя мысли тянулись уныло и отрывисто.

Шёл снег. Телогрейка, доставшаяся Сергею от умершего, совсем не грела, а ноги в кирзачах деревенели от холода.

Пожилой сосед по пятёрке, которого все называли Михалыч, споткнулся раз, другой, третий, а потом вцепился в рукав Сергея:

— Серёга, сейчас упаду.

— Ты что, Михалыч, держись!

Сергей подхватил его под локоть, но Михалыч вдруг мотнул головой, на которой седые волосы сливались цветом со свежим снегом. Взгляд его помягчел и стал отсутствующим:

— Держи моё имущество и не поминай лихом.

Дёрнувшись всем телом, он сунул Сергею в руки заплечную торбочку, кулём рухнув под ноги.

— Михалыч, погоди!

Но строй шёл дальше, и только воздух прорезала короткая автоматная очередь.

Повернув голову, Сергей увидел, как два охранника волокут тело Михалыча к обочине.

— Отмучился, — угрюмо сказал кто-то из середины колонны.

В придорожную деревню пришли, когда начало вечереть. В бытность шофером Сергей не раз заезжал в местное сельпо купить хлеба или ситро.