Мера бытия

Справа и слева, метрах в трёхстах, маячили серые мундиры гитлеровцев. Их каски отливали на солнце чёрным блеском.

Упав на колени, Сергей вцепился в пулемёт, выволакивая его на кромку ямы.

В лицо ударило фонтаном песка, резко плеснув жаром в глаза. Сергей навёл прицел и нажал на гашетку. Земля под ним дрожала и стонала, словно её перемалывали в огромных жерновах. Рядом поднимался столб дыма от горящего немецкого танка, крупные искры жгли лоб и волосы. Линия горизонта полыхала и пульсировала вместе с толчками пулемётных очередей, полосующих ряды немцев.

«Держитесь, ребята!» — стонал про себя Сергей, не переставая стрелять из пулемёта.

Тьма боя задавила, затёрла солнце, вдруг ставшее тусклым бордовым пятном кровавой корки. Везде: впереди, сзади, сверху, поле бурлило огненными валами, среди которых уродливыми чудовищами ползали танки.

— По танкам, справа! — разрезал воздух истошный крик командира, перекрытый глухим взрывом.

Сергей мгновенно перекатился на другой бок и рванул дуло пулемёта в скопление немцев. Очереди выкашивали ряды, но фрицы пёрли и пёрли. Промелькнуло налитое жаром лицо Васьки с выпученными от натуги глазами. Он плюхнулся в песок на продавленное Сергеем место и застрочил из автомата короткими очередями.

В котлован то и дело валились раненые и убитые — красноармейцы, гитлеровцы — все вперемешку. Оглянувшись, Сергей увидел, что его спину защищают танкисты.

"Атаки следовали одна за другой. Встав во весь рост, сержант Бочкин одну за другой метал гранаты, перекашивая рот в крике:

— За Ленинград, сволочи! Получайте!

Поднявшее в зенит солнце палило жаром. Тягучий воздух кисельно дрожал серым маревом. Гора трупов росла. Войска шли в атаку на верную гибель. Жарища, невыносимый смрад.

— Пить! — откинувшись на спину, простонал комвзвода Кугелевич, зажимая рукой рану на плече.

Воды ни у кого не оказалось, а вместо стеклянных фляжек в вещмешках звякали осколки. Сергей провел по спёкшемуся рту тыльной стороной ладони, подумав, что не хватало ещё потерять сознания от жары.

Пользуясь затишьем, стали копать ямку под колодец. На глубине полутора метров показалась вода с багровыми сгустками крови.

Пить хотелось до смерти. Особенно страдал от жажды раненый Кугелевич.