Мера бытия

От волнения ручка зацепилась пером о край чернильницы, посадив на бумагу жирную кляксу.

— Да вы не волнуйтесь, Екатерина Александровна, — по-своему объяснив её нервозность, сказал майор, — вы у нас теперь героиня. А командирша ваша сейчас подойдёт за вами, — он кинул взгляд на ручные часы, — обещала прибыть минут через двадцать.

Ничего не ответив, Катя наклонила голову и усиленно заскребла пером.

«Ой как стыдно получилось, ой как стыдно! Могла бы и по-хорошему отпроситься в увольнительную, Маруся всегда отпускала.

Но идти на фронт ради такой низменной цели, как выговор, ей показалось подлым и непорядочным. Сергей на фронте Родину защищает, а она от наказания бегает. Виновен — отвечай.

Под эти мысли перо забегало по бумаге резвее, и когда в дверь раздался громкий стук, Катя уже дописывала рапорт о задержании преступника.

— Разрешите, товарищ майор? — Бледное лицо Маруси было непроницаемо.

Майор поднял голову и приветливо показал рукой на стул:

— Проходите, товарищ младший лейтенант, присаживайтесь. Выношу вам благодарность за воспитание бдительного бойца.

— Стараемся, товарищ майор.

Чеканный Марусин голос не предвещал ничего хорошего в ближайшем будущем.

Маруся опустилась на стул напротив, и Катя почувствовала, что её щёки заливает краска. Чтобы дать Марусе понять, что она не собирается бежать от ответственности, Катя заставила себя посмотреть Марусе прямо в глаза, а потом протянула рапорт майору:

— Вот, готово, товарищ майор.

Майор тепло улыбнулся:

— Добро!

Он положил лист в папку и, привстав, задержал Катину руку в крепком пожатии:

— Благодарю за службу, товарищ боец МПВО! Так держать!

По улице Катя с Марусей шли в тяжёлом молчании. Не глядя на Катю, Маруся размашисто шагала по мостовой, а Катя, сжав губы, тащилась сзади, размышляя, как высказать то, что крутилось у неё в голове.

Сказать как маленькой: простите, товарищ младший лейтенант, я больше не буду — глупо. Объяснять, что чёрт попутал, — ещё глупее."

"Морщась от боли в натёртых пятках, Катя даже представила себе противного старого чёрта, похожего на фашиста в рогатой каске.

«Сама ты, Ясина, во всём виновата», — жестко оборвала она свои мысли, готовые перетечь в жалостное русло.