Мера бытия

Подставляя нос солнышку, Сергей сдвинул ушанку на затылок и вдруг понял, что остро жалеет подтаявшую дорогу, по которой его полуторкой намотаны тяжёлые снежные километры. Когда изматывающие морозы казались бесконечными, а машина буксовала в снежных заносах, он мечтал о весне и тёплом лете, но вот они на пороге, и в душе плещется полынья с тёмной водой. Теперь на смену машинам должны прийти баржи, а их автобат, наверно, перебросят на фронт. Хорошо бы до передислокации повидать маму с Катей!

Едва зацепившись мыслями о свидании с Катей, он уже не мог сменить тему и весь путь до Кобоны вспоминал, как впервые увидел её во дворе — смешную девчушку с косичками и упрямым взглядом.

«Хорошо, что Катя спасает людей — самое женское дело», — думал он, глядя в окно на встречный поток машин, которыми ловко распоряжались девушки-регулировщицы. В госпитале он познакомился с хохотушкой Лидой, раненной в спину, и был очень удивлён, когда узнал, что она снайпер.

— Охотник за головами, — гордо сказала Лида, — иногда приходится в засаде по десять часов лежать, чтоб фашиста снять. Я в глаз бить люблю, как белку, чтоб наверняка.

Бесспорно уважая Лидин подвиг, Сергей признался себе, что не хотел бы видеть Катю снайпером. Было что-то противоестественное в женских руках, нажимающих на курок снайперской винтовки.

По мере приближения к ладожскому берегу ветер крепчал, а на подъезде к Кобоне превратился в настоящий шторм.

"Командир батальона собирался уходить. Накинув на плечи полушубок, он шумно выдохнул три раза по выдуманной им самим методе скоростного просыпания. За последние сутки ему удалось покемарить от силы пару часов, и он всё время клевал носом.

— Товарищ капитан, прибыл для продолжения службы! — бодро отрапортовал Сергей, с некоторым трепетом добавив: — Надеюсь, моя машина цела?

— Цела, — сразу же ответил комбат, — только подремонтировать придётся, сам понимаешь, у нас как всегда аврал.