Мера бытия

На всём пути от редакции Варваре Николаевне встретились только две девушки с баклагой воды и усатый милиционер, проверявший документы у пожилого мужчины.

Около калитки бывшего детского садика она устало оперлась на столбик ограждения и перевела дух. На сердце витала лёгкая тревога, как бывает перед встречей с неизвестностью. Сейчас она познакомится с девушкой, которую любит Серёжа. Сначала она приняла за Серёжину подругу Маню, но оказалось, что это не так. Хорошо ли? Плохо ли? Варвара Николаевна давно и бесповоротно решила, что не будет противиться выбору сына — каждый человек имеет право на свои удачи и свои ошибки, а дело родителей — умная любовь к своим детям без права на принуждение.

Поздним вечером Варвара Николаевна заставила себя сесть за дневник. Печатала она вслепую, поэтому коптилку не зажигала, экономя капли дефицитного керосина:

«Серёжа, наверно, огорчится, но я не смогла встретиться с Катей Ясиной. Правда, девушка-дежурная любезно рассказала, что Катя долго болела, а сейчас поправилась и приступила к служебным обязанностям.

Каждый день интенсивнейшие обстрелы. Сегодня был обстрел шрапнельными снарядами.

Это такой снаряд, начинённый внутри металлическими шариками. Он предназначен для поражения живой силы. Живая сила для фашистов — это мы — полумёртвые от голода ленинградцы. Они даже таких нас боятся.

Я видела, как от здания исполкома уносят убитую женщину.

Иногда я спрашиваю себя: если ли у немцев совесть? Люди ли они? Ведь в городе дети, женщины, старики, и немцы это знают. Не могут не знать. Господь призывал нас любить людей и ненавидеть только их грех. Но как? Как заставить себя шагнуть в милосердие, если глаза видят абсолютное зло?

Сегодня знакомая сказала мне, что в Вырице есть старец — отец Серафим.

Цены: хлеб 500 рублей буханка, папиросы 6 рублей 1 штука. По-прежнему хлеб — золотая валюта».

Когда листы дневника перекочевали в папку, Варвара Николаевна пошевелила угли в печурке и достала два кусочка хлеба, отложенных для ужина.