Мера бытия

Сергей не мог предвидеть, что мюнхенский колбасник Эрик Гесслер пройдёт лагерь для военнопленных, вернётся в родной город, станет отцом троих детей, дедом десятерых внуков и до самой смерти будет каждый день коленопреклонённо молить Святую Деву за русского солдата, который волочил его по льду Ладоги.

* * *Солнце било в заклеенные полосками бумаги окна, высвечивало золотом тёмные углы в казарме и оковывало серебром белоснежные сугробы во дворе.

Катя всунула ноги в валенки, накинула на плечи ватник и вышла на крыльцо, задохнувшись от свежего воздуха.

— Катя, ты куда? Тебе ещё рано вставать! — крикнула вслед Маруся, но Катя беспечно отмахнулась. Сегодня за завтраком она обратила внимание, что ложка в руке уже не дрожит, а лоб не покрылся испариной. Пора заканчивать отдых и выходить на дежурство. Последние два дня она и так промаялась от стыда за своё вынужденное безделье и за то, что девчатам приходилось за ней ухаживать.

— Вот и дожили до марта, — сказала вслух Катя, обращаясь к Сергею.

— Ты мне? — повернулась от дверей Света, которая сегодня дневалила.

Ради хорошей погоды Света подняла уши у шапки-ушанки, выпустив наружу светло-русые локоны. И глаза у Светы сегодня были весенние, как капель, которой скоро заплачут сосульки на козырьке крыши.

Катя покачала головой:

— Нет, это я себе. Заговариваюсь словно старая бабка. До марта дотянули, теперь дело веселее пойдёт. Как вспомню морозы, б-р-р… — Она шутливо передёрнулась.

— И не говори. — Света прислонилась к перилам и подставила лицо под солнечные лучи.

— Мне кажется, я так промёрзла за зиму, что никогда не отогреюсь. Прогоним фашистов — махну жить куда-нибудь в Крым, на море. Говорят, там всегда жара.

— Не знаю, я не была на море. Я из своей Новинки только один раз с мамой в Ленинград ездила. А больше никуда не успела.

Катя подошла и встала рядом со Светой.

Ветерок дул резкий, но тёплый. Ещё пара недель — и весна подступит ближе к городу, возьмёт его в кольцо душистых рук, сгонит снег, растопит лёд, приманит стаи птиц с юга.

Вспомнилось, как в прошлом году по весне проснулась от мощного треска, словно у реки ломались каменные скалы. Взбудораженная, она села в кровати: «Мама, слышишь, лед пошёл!»

Спозаранок ребятишки вместо школы бежали к реке смотреть ледоход. Пугливая Олька тихонько охала и хватала Катю за руку: «Ой, боязно! Смотри, как бы мост не снесло».